В мрачной хижине, заполненной мертвыми шерстью и зловещей тишиной, происходят захватывающие события. Здесь жестокий разговор устраивается между друзьями-некромантом и обычным человеком, который лишь недавно выяснил свою истинную природу. Улыбка отца Флатиса становится напускной защитой для его собственных тайн, но не спасает от невыразимого шока и растерянности волевого новичка....
И многие под пытками сознавались – да, был учитель! Был наставник! Но либо не знали его имени, либо же называли имя вымышленное, никуда не ведущее! Но его голос! Его голос все они описывали одинаково – проникновенный, ласковый, успокаивающий и толкающий на свершения. Иногда голос менялся и становился шипящим, злобным, грозным! Все пойманные нами еретики, некоторые из которых скрывались от отрядов священников целыми десятилетиями, все они первым делом вспоминали не о внешнем облике и не об имени, но о Голосе! О путеводном для них Голосе, всегда готовом подсказать особо жестокий и темный путь для достижения своей цели! Тарис… принц Тарис, некромант Тарис… он всего лишь обычный завистливый человечишка, пытающийся стать кем-то значимым! И лорд Ван Ферсис – он похож на Тариса.
– Яростная речь, отче, – с трудом проглотив гномью настойку, просипел я. – Вам бы в столичных церквях проповеди читать.
– А есть ли быстрый и безотказный способ убить человека? Ответ – зависит от убийцы, от условий и самого человека. Так и здесь, Корис. Сжечь. Развоплотить. Заморозить, как сделал тот маг с Острова. Резать или рубить бесполезно. В старину их загоняли в ловушку – обычную глубокую яму.
– Оченно прочный! – согласился гном, доливая нам настойку щедрой рукой и себя не забывая. – Красивый! Прочный!
– Вырыть много ям, а вернее вырубить их в камне не удастся. А когда под руками столь мало рабочих рук…
– Значит, полная блокада, – кивнул я.
– Да? – обрадовался Тикса, что его наконец-то заметили и допустили к беседе.
– Сколько времени потребуется гномам, чтобы, к примеру, прорубить в скале очень длинный подземный проход?
– Как длинный? Как большой?
– Три… четыре лиги. Чтобы могли пройти люди и сгархи.
– У-у-у-у-у…
– Это немыслимо, Корне, – качнул головой священник.
– Мыслимо! – не согласился Тикса.
