В мрачной хижине, заполненной мертвыми шерстью и зловещей тишиной, происходят захватывающие события. Здесь жестокий разговор устраивается между друзьями-некромантом и обычным человеком, который лишь недавно выяснил свою истинную природу. Улыбка отца Флатиса становится напускной защитой для его собственных тайн, но не спасает от невыразимого шока и растерянности волевого новичка....
– Я вообще не понял, что случилось! – признался я, утирая взопревшее лицо. – Проклятье! Но волк жив?
– Уже нет! – заметил присевший Рикар, с коротким хеканьем всаживая в грудь волка длинный нож.
Короткие судороги агонии и лесной хищник замер навсегда. А здоровяк уже зычно командовал:
– Ну что там с оленями?! Поднимайте уже!
– Отпустить бы зверя невинного, – вздохнул отец Флатис.
– Это мясо и шкура, – качнул я головой. – Мы не в том положении, чтобы разбрасываться едой. К тому же куда мы его отпустим? В ущелье? На другом конце ждут шурды… и через день волк снова вернется сюда, чтобы принять вид живой мученической статуи.
– Так и понять – воспоминание то были, а не видения.
– Раньше я много раз убивал нежить, убивал зверей, убивал шурдов и простых гоблинов. Но я никогда не видел никаких видений.
– Убивая оружием, такого не увидишь. Если только оружие не особое.
– Убивал и щупальцами. Руками.
– Тогда ты был вообще не пойми кем, Корис.
– Да уж, – вздохнул я, выпрямляясь и переводя взгляд на суетящихся мужиков, что наконец-то заарканили одного из оленей и затаскивали сейчас его наверх, с натугой тяня веревку.
– Его?
– Лицо Тариса… как я думаю. Увидел смутно, как и фигуру, но если что – узнать сумею ублюдка!
– Он не ублюдок, – заметил священник. – Из знатного рода, правящего долгими веками. Чистая кровь. Хотя один ублюдок королевских кровей Санти все же был и даже пожил немного на свете, пока ты ему кинжал в спину не всадил по самую рукоять.
– Ха-ха-ха! – буркнул я. – Очень смешно! Тарпе последний из своего рода. Отче, а сейчас Тарпе случаем не последний законный наследник престола?
Вот тут-то старого священника и проняло… застыв на месте, он вытаращился на меня выпученными глазами, пошамкал губами и еле слышно выдавил:
– Если он жив, а не мертв…
– У-у-у-у, – протянул я.
– Святая Церковь не дозволит сего!
– Да я не про трон! А про того, кто на этом троне сидит СЕЙЧАС, – усмехнулся я. – Думаю, он не захочет увидеть входящего во дворец последнего из рода Ван Санти.
