В лаборатории скрытых талантов появилась новая жертва — человек, который не может быть частью этой элиты. Его особенности выделяются на фоне остальных, и каждый новый шаг лишь отдаляет его еще больше от нормального мира. С каждым днём он всё больше удаляется в непредсказуемую область инноваций и экспериментов....
И ещё всякие разные предметы, представляющие, надо думать, определённую ценность. Словом, на пенсию себе Одноглазый скопил… но вот получить её ему уже не суждено!
Когда тяжёлый мешок бухнулся на дно повозки, пленник судорожно сглотнул. А ведь дошло, наконец, до мужика…
Не нужен он мне более – всё уже рассказал, ничего полезного более не сообщит. Да и более того – он теперь нежелательный свидетель!
«Слишком много знал» – это, точно, про него сказано.
– Что теперь с тобою делать?
Мужик зябко подергивает плечами.
Странно, вроде бы не холодно?
– Ну… ваша милость…
– Слезай!
Он кое-как переваливается через борт повозки.
Отвожу его в сторону и киваю на лежащее рядом бревно.
– Садись!
Опускается на него пленник. А в глазах тоска… прямо-таки вековечная скорбь!
– Значит, так! Ты – мне не нужен. В смысле – что я не стану сдавать тебя магистрам. Сколько бы там за твою голову ни дали, это, – киваю в сторону повозки, – вполне перекроет данную сумму. Так что, можешь перевести дух, встреча с представителями гильдии пока откладывается.
Пленник судорожно втягивает воздух через сжатые зубы.
– Далее!
Лезу в карман и высыпаю на песок пригоршню монет, которую я прихватил из мешка.
– На лечение…
Полагаю, что и десятой доли ему хватит, чтобы прийти в прежнее состояние. Плевать, я не настолько жаден, чтобы трястись над чужим добром.
Протягиваю руку и кладу её на лоб разбойнику. Нечто подобное я как раз у магов и подсмотрел. Пусть думает, что и я не чужд всяких там колдовских фокусов.
– Твоё имя?
– Бел Ллоп.
– Повторяй за мной! Я, Бел Ллоп, присягаю на пожизненную верность мастеру Гору.
Мужик послушно повторяет сказанное.
– Клянусь не злоумышлять против него, вовремя и без принуждения сообщать всё то, что станет мне известно. Если же я нарушу это торжественную клятву, то пусть небо рухнет на мою голову! Обещаю служить верно и честно, покуда меня не освободят от данной клятвы.
Так или иначе присягают тут кому-либо – не знаю. Но звучит-то хорошо!
– Значит, так… Вернёшься к своим товарищам… – заметив на его лице некоторые колебания, рявкаю.
Мужик кивает, понял.
– Вы вышли – и на вас напали неизвестные. Тебя ударили огненным заклятием, Бланча перерубили мечом почти пополам, а на Одноглазого набросилась огромная собака. Большая, в половину человеческого роста – таких никто здесь раньше не встречал. Нападающих рассмотреть не удалось – было темно.
