В темном зале изгой Проклятого Кланы сжимает твою кость, предлагаешь тебе выбор между вечной мукой или немедленным концом. Твои мысли путаются в аду холодных камней и голодной молвы, пока ты пытаешься соображать, кто же ты такой, какую участь тебя ожидает, и что это за выбор?...
Похоже, «Изгой Проклятого Клана» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Да и Император не оставит этого просто так.
Но и уступать, значило признать своё поражение и потерять авторитет.
А это недопустимо. Особенно в момент, когда внутри клана Яровых сменилась власть.
Пусть Яровые и были вассальным кланом. Но присягали они именно Императору, от чьего лица и управлял князь-наместник Евгений. Каждого нового князя-наместника выбирал Император лично. Пусть по традиции им обычно выбирался наследник предыдущего князя-наместника.
Через несколько минут прозвучал звонок. Со стороны Озёрских.
— Возвращайтесь, — вот тут я услышал из трубки голос князя Евгения. Без объяснений. Прямым приказом он отозвал своих людей.
Глеб хмуро ответил:
— Слушаюсь, Ваша Светлость, — он бросил на Ратибора последний угрожающий взгляд и уехал со своими людьми.
Святослав договорился.
С нашей стороны все выдохнули.
А я думал: насколько сильна была волна маны Аккура, что её ощутили за пределами особняка?
И кто ещё, кроме людей князя, мог её распознать?
Через полчаса мы со Святославом стояли в его кабинете.
— Князь Евгений завтра приедет, — со вздохом сказал Святослав. — Ситуация в Новосибирске стабилизировалась. И он хочет лично узнать, что у нас происходит.
— А что происходит, Ваше Сиятельство? — справедливо подметил Стрельцов старший. — Мы тоже хотим знать.
— Неужели никто из вас не почувствовал, что изнутри вас больше ничего не сдавливает? — с вызовом спросил Ратибор.
Стрельцов и Соколов старшие переглянулись. Покровский старший хмурил седые брови, он же и спросил:
— Вы про проклятье клана Яровых? То… что таится в подземельях усадьбы?
— Верно, — кивнул Ратибор. — Его больше нет. И раз Вы так легко говорите об этом, значит уже чувствуете исчезновение Пакта.
Покровский кивнул, говоря:
— Да, я сразу понял, что случилось. Но никогда не думал, что это возможно.
— Это не важно, — властным тоном сказал Святослав. — Кто и что сделал. Важно то, что нельзя раскрывать наши тайны, даже сейчас. Князь Евгений не должен ничего узнать. Но он обязательно попытается.
— Проще будет сказать ему, — нахмурился Ратибор. — Вы родственники."
"— В политике родства нет, — резко ответил Ярослав.
