Четвёртый том эпоса о парии проклятого клана. Герой продолжает своё опасное путешествие, сталкиваясь с новыми врагами и древними тайнами. Его сила растёт, но цена становится всё выше. Судьба клана висит на волоске, а время неумолимо тает.
Раздел Chitat.online для книги «Изгой Проклятого Клана. Том 4» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Четвёртый том эпоса о парии проклятого клана. Герой продолжает своё опасное путешествие, сталкиваясь с новыми врагами и древними тайнами. Его сила растёт, но цена становится всё выше. Судьба клана висит на волоске, а время неумолимо тает.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Пламенев Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Четвёртый том эпоса о парии проклятого клана. Герой продолжает своё опасное путешествие, сталкиваясь с новыми врагами и древними тайнами. Его сила растёт, но цена становится всё выше. Судьба клана висит на волоске, а время неумолимо тает.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Изгой Проклятого Клана. Том 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но как только я объяснил ему ситуацию и предъявил печать императорской канцелярии, он сразу же согласился выписать девочку. На его лице даже показалось облегчение от того, что «хотя бы одного пациента точно спасут».
Потому что целителей в этой лечебнице остро не хватало. В основном здесь работали только низкоранговые целители, в рангах Ученика и Старшего Ученика. А такие целители никак не могли эффективно и быстро лечить сложные заболевания.
Для их лечения сюда вызывались дорогие специалисты. Как правило — из кланов. Чью работу оплачивали либо родственники пациентов, либо благотворительные фонды.
В редких случаях сами целители ранга Воин и выше приходили сюда, как и в другие социальные больницы, чтобы просто сделать доброе дело. Спасти чью-то жизнь. Или помочь калеке начать её заново.
Но таких благодетелей были единицы. Появлялись они редко, потому что и сами зачастую имели очень много работы в своих кланах. При всём желании, они не могли спасти всех. И не спасали.
Хотя если бы все кланы аристо хоть иногда выделяли бы своих целителей на массовое исцеление людей… Хотя бы смертельно больных… Хотя бы детей! То этот мир стал бы чуть лучше.
Конечно, не все бы пациенты это ценили. Многие бы стали воспринимать такую практику как должное и только меньше ценили свою жизнь и здоровье. Как бы парадоксально это не звучало."
"Я это знал. Потому что будучи Лордом Зеркальной Башни уже проводил подобные меры. Когда заставлял власть имущих использовать свою силу, чтобы спасать простых людей. И да, неблагодарных было много.
Но это меня не волновало. Потому что спасённые жизни стоили гораздо больше. Во всех отношениях.
Через десяток минут в приёмную спустился Валентин, держа за руку свою сестру — Дашу.
Маленькая черноволосая девочка с потухшими глазами. Одной из своих тонких рук она сжимала плюшевого дракона. На её шее висел тусклый зеленоватый камень, подпитывающий её маной стихией жизни. Но слабо. Слишком слабо чтобы даже сдерживать болезнь, не говоря о её полном исцелении.
Вскоре они, вместе с Луизой, сидели на заднем сидении роскошного автомобиля, который выделил для меня Владислав. Я на переднем.
Луиза мягким тоном разговаривала с Дашей. Сначала та отвечала очень робко. Но искренняя доброжелательность обычно строгой Луизы растопила её осторожность. Уже через несколько минут Даша оживлённо рассказывала улыбающейся Луизе, как её соседи по палате — такие же дети — устроили войнушку.
Они перекидывались карамельками и остывшей жвачкой, однажды угодив таким «снарядом» Даше прямо в волосы. После этого Даша тоже включилась в противостояние и закидывала других детей пластелином, который ей принёс Валентин…
Он сам слушал эту историю с толикой возмущения. Но ничего не говорил.
