– Мы еще поговорим. Он уже собирался выйти, но замешкался на секунду в дверях, приложил к губам пальцы, о чем-то раздумывая: – Ваша дочь не знала, что я священник? – Нет. Никто не знал, кроме меня.
– Вы знали, что у меня недавно умерла мать?
– Да. Мне очень жаль.
– А Регана знала об этом?
– А почему вы об этом спрашиваете? – не унималась Крис, удивленно приподнимая брови.
– Это не важно. – Иезуит пожал плечами. – Мне просто хотелось узнать.
Он посмотрел на актрису, в его глазах мелькнула тревога. – Вы ночью спите?
– Принимайте таблетки. Вы пьете либриум?
– Сколько? – поинтересовался Каррас.
– По десять миллиграммов, два раза в день.
– Принимайте по двадцать. Попробуйте пока не заходить к дочери. Чем чаще вы ее видите в таком состоянии, тем скорее начнете неправильно судить о ней. Лучше оставайтесь в неведении. И успокойтесь. В состоянии нервного расстройства вы ей ничем не поможете. Да вы и сами это знаете.
Опустив глаза, Крис грустно кивнула.
– А теперь, пожалуйста, ложитесь спать, – тихо попросил священник. – Прямо сейчас идите и ложитесь.
– Да, хорошо, – послушно согласилась Крис. – Хорошо. Я вам обещаю. – Она попыталась улыбнуться. – Спокойной ночи, святой отец. Спасибо. Спасибо вам большое.
Секунду он молча смотрел на нее, потом повернулся и быстро вышел.
Крис, стоя в дверях, наблюдала за священником. Когда он перешел через улицу, она вдруг поняла, что сегодня Каррас остался без обеда.
Заметив, что он опускает закатанные рукава, Крис забеспокоилась, не холодно ли ему.
На углу Проспект-стрит и П-стрит иезуит уронил книгу и резко остановился, чтобы поднять ее, потом обогнул угол и скрылся из виду. Глядя ему вслед, Крис почувствовала облегчение. Она не заметила, что в легковой машине, стоящей рядом с ее домом, сидит Киндерман.
Каррас принял душ, сел за письменный стол и обнаружил блок сигарет «Кэмел» без фильтра, а рядом с ним два ключа: один с отметкой «Лингафонная лаборатория», а другой – «Холодильник столовой». Ко второму ключу была приложена записка: «Лучше это сделаешь ты, чем крысы». Каррас прочитал надпись и улыбнулся: «Леденцовый мальчик». Он отложил записку, снял часы и положил их перед собой на стол. Было 12 часов 28 минут ночи. Каррас начал читать. Фрейд. Маккасланд. «Сатана». Тщательные исследования Ойстраха. Чтение он закончил уже под утро. Глаза нестерпимо болели. Каррас взглянул на пепельницу, переполненную пеплом и смятыми окурками. Дым густой пеленой повис в воздухе.