Женщина обнаруживает измену мужа с молодой подругой дочери. Перед ней встает мучительный выбор: развод и одиночество или прощение ради семьи и престарелых родителей. История о преодолении боли, поиске себя и принятии нелегких решений в разломанной семье.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Измена. Бес в ребро»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Женщина обнаруживает измену мужа с молодой подругой дочери. Перед ней встает мучительный выбор: развод и одиночество или прощение ради семьи и престарелых родителей. История о преодолении боли, поиске себя и принятии нелегких решений в разломанной семье.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Женщина обнаруживает измену мужа с молодой подругой дочери. Перед ней встает мучительный выбор: развод и одиночество или прощение ради семьи и престарелых родителей. История о преодолении боли, поиске себя и принятии нелегких решений в разломанной семье.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Измена. Бес в ребро» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Это не в моём характере держать в себе обиду долгое время. Лицемерить перед ним. — Сказала я тихо.
— Разве вы проживёте без него? — Проговорила Марина, перекладывая бумаги на столе с места на место. Как будто волнуясь.
— Квартира моя. Мне её дедушка подарил ещё перед свадьбой. Работа у меня есть. С голода не помру. Терпеть ради девочек? Так, он деньги по-любому тратит не на нас. Я не смогла бы так жить. Это не для меня. Хотя, может быть, для кого-то это правильно, — Ответила я.
— Ради детей, Лена. Девочкам где жить? — Маринка встала из-за стола и подошла ко мне, обнимая со спины вместе со спинкой кресла.
— Я не знаю ничего. Не представляю, что делать. Не понимаю куда идти. Даже думать обо всем для меня сейчас сложно. Я растерена и растоптана морально, — говорила я, судорожно всхлипывая.
— Мне вы так нравились вместе. Я всегда любовалась вами. Тише моя хорошая. Не надо. Крепись. Думаешь мне одной сладко? Свобода, конечно, хорошо, но надёжное плечо лучше. Прямолинейная ты, Лен. Была бы гибче, — вздохнув проговорила Марина.
— И мужик бы налево не ушёл? Нет, Марина. Ты не права. Это не моя вина. Это его ответственность и его вина, и его позор. — Проговорила я зло. Ярость моментально высушила слёзы.
— Что говорить. Всё уже произошло и назад не отыграешь. У тебя есть хороший адвокат по разводам? — спросила я у подруги, вставая и обувая ненавистные каблуки.
— Конечно, я порекомендую тебя. Не переживай об этом. — Сказала Марина, наклоняясь, чтобы поправить чулки.
Маринкин телефон завибрировал, зазвонил на столе. Она бросила взгляд на экран и поменялась в лице.
— Да, Дмитрий Алексеевич. Да у меня. Сейчас будем. — Начальство вызывает нас на ковёр. — Сказала она звенящим голосом.
Десятая глава
Дальше на работе начался аврал. Маринка, как накаркала. К нам ехала какая-то проверка. И начальник выговаривал нам, что мы недостаточно хорошо работаем, раз есть время сидеть по кабинетам. Ещё вчера, до катастрофы в моей жизни, я бы расстроилась, начала бы оправдываться. Сейчас я, кажется, и не слышала половины сказанных им слов. К счастью. Потому что на Маринку было страшно смотреть.
И все вокруг словно с цепи сорвались. Бегали и создавали лишнюю суету. А я даже один раз сорвалась и наорала на подчинённых. Никогда раньше себе такого не позволяла. Это произвело сокрушительный эффект. Все мои успокоились и начали работать.
Я ужасно устала за эти два дня работы. Всё-таки тяжело с восьми и до восьми работать, потом ещё час на разбор полётов и потом ещё пешочком домой. Вроде и рядом, а без машины неудобно. Да и непривычно.
И мучительные ночи. Я очень плохо, урывками, очень поверхностно спала. Всё время снился Серёжа. Я проваливалась в воспоминания. В свою счастливую жизнь. Но там, в снах, моменты моего счастья всегда были подсвечены тревогой.
