Не приезжайте к мужу внезапно – за закрытой дверью ждут ваши тайны. В утренней обычности скрывается кризис, готовый разнести ваш мир на мелкие осколки. Вы живёте в уютной трёхкомнатке на проспекте Мира – но даже там непредвиденная перемена может сотрясти всё вокруг.
Похоже, «Измена. Бес в ребро» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А Наташка, узнав про покатушки, так напрашивалась. Так юлила. Хоть одним глазком посмотреть. В глаза мне заглядывала. Всё время восхищалась.
А я купился, как дурак.
И когда пришёл по трассе первым она радостно и восторженно кинулась ко мне с поцелуями. Разгорячённый гонкой, наадреналининный, почувствовав в руках молодое и сочное тело не удержался. Она ещё и подпрыгивая так тёрлась об меня, что я поплыл.
Я и не понял, как мы оказались в моей палатке. Только помнил её глаза шальные, когда она передо мной на колени встала.
Вот и пошёл как телок на привязи за этими губами.
Сейчас, оглядываясь назад, я вижу враньё в её восторгах.
А как профессионально она выпрашивала у меня подарки. В начале жалобы, потом страсть и только потом, когда я расслаблен — хочу! Чётко. Что именно. Без виляний и стеснений.
И я вёлся, как дебил.
И что теперь делать?
Ленка же не простит. Умирать будет, зубы сожмёт, но не подпустит меня больше.
Жить семьёй с шалавой?
Она же не приспособлена к семейной жизни. Ни в хозяйстве, ни в отношениях.
Растить в такой грязи ребёнка? Мне сейчас сорок пять. Когда сын пойдёт в школу и войдёт в переходный возраст, мне будет шестьдесят. То есть в то время, когда пацану нужна твёрдая рука и мужской пример, я буду дряхлый старик.
А почему я решил, что это сын?
Чей этот ребёнок?
Я сидел на чужой кухне. Голодный. Злой.
К утру всё разболелось. И спина, и желудок, и голова.
Ну, что, герой-любовник, пора начать разгребать свою жизнь. Вставай, тряпка, хуже уже не будет!
Наташка вошла на кухню заспанная и голая.
Она повернулась ко мне спиной, и на бедре я отчётливо увидел четыре характерных синяка от пальцев.
— Откуда у тебя синяки на бедре? — спросил я.
— Не помню. Ударилась, наверное. — манерно протянула Наташка.
А ведь такая же речь страшно раздражала меня в Ире. Отчего Наташкины кривляния меня только заводили сильнее? Чем сильнее злился на неё, тем жарче были ночи.
— Четыре раза? Четыре раза ударилась об одно и то же место? — усмехнулся я.
— А где?
Она изогнулась передо мной в откровенной позе. Ещё вчера я бы забыл обо всём от такого зрелища. Но сегодня я, кажется, протрезвел.
Теперь вот ждёт меня похмелье.
— Собирайся. Мы едем в женскую консультацию к врачу. — сказал я ей строго.
— Мне нужно в институт — захлопала она ресницами.
— Ничего. Опоздаешь. Быстрее оденешься. — рыкнул я, теряя терпение.
