Автор
В зловещем голосе женщины пытается запугать её мужа, но его молчание лишь усиливает ужас и неуверенность. Оставаясь на пороге разрыва между страхом и отчаянием, героиня действует с жестокостью, пронизанной дрожью бессилия.
Вешаю сумочку на плечо и, подхватив с кровати телефон, спешу на выход. Дергаю ручку и едва не влетаю лбом в деревянную преграду.
— Какого черта? — дергаю снова и снова запертые на ключ двери.
Глава 15
Каролина.
— Мария! Мария! — громко кричу я, — Мария! Мария, откройте немедленно!
Колочу костяшками пальцев, стиснутыми кулаками в дверь. Бью коленками по деревянной преграде, не обращая внимание на возникающую боль в коленных чашечках.
На мой зов никто не откликается."
"Быть может в нашей спальне и в самом деле такая хорошая шумоизоляция, а может Горский повел себя как настоящая скотина.
Отпечатком пальца снимаю блокировку с экрана мобильного телефона и звоню на первый номер из папки «Избранные».
— Да, — Назар принимает вызов буквально на втором гудке, дыхание у него сбито.
Звуки открывающихся/закрывающихся дверей отчетливо слышны на заднем фоне.
— Ты совсем ополоумел, Гор? Совсем крыша с катушек слетела на фоне осеннего обострения? Что за новый уровень гиперконтроля? — бегаю по комнате словно загнанный зверь, рыскаю по шкатулкам и ящикам в поисках запасного ключа.
— Какие еще двери, Каролина? — Назар прекращает куда-то бежать.
— Те, которые ты вынес плечом.
— О чем ты вообще? Говори нормально! — повысив голос, командует раздраженный супруг.
Цепляюсь за его эмоции, я зверею еще больше.
— Имей в виду, если Мария сейчас не откроет эту чертову дверь и не выпустит меня из спальни, то я вылезу отсюда через окно.
— Каролина, ты говоришь какую-то ерунду. Никакие двери я не замыкал.
— Тогда почему спальня заперта на ключ? — колочу еще и еще в запертые двери, опять взываю Марию к диалогу. — Именно в тот момент, когда ты умчал к этой су…
— Где мальчик? А врачи? — доносится в динамике.
Понятное дело, что вопросы Горского адресованы уже не мне. Дрожащий голос Баженовой словно бритвой проходится по моим внутренностям.
Да и мне плевать. Я все равно не верю ни единому слову из её уст. Эта женщина введет двойную игру. А еще она больная на голову. Потому что в здравом уме никто не будет скрывать информацию об общем ребенке, чтобы потом спустя года появляться перед отцом ребенка с требованием большой суммы денег.
— Повторяю, я ничего не трогал, — из размышлений меня вырывает громкий голос Назара.
