Автор
Когда в жизнь героини врывается шокирующая правда об измене мужа, перед ней встаёт мучительный выбор: сохранить семью ради маленького сына или уйти, чтобы начать новую жизнь. Между надеждой и отчаянием, между любовью и самоуважением героиня ищет свой путь к счастью.
Минутой спустя без стеснения он говорит, что он на месте моего мужа тоже ушел бы от меня к любовнице.
— Разве такая угловатая и худая девка может возбуждать здорового мужчину? Ужасно, это просто ужасно. Не зря ее муж обзавелся любовницей. Кошмар, никуда не годится. Надо обязательно переснимать.
Слова фотографа эхом проносятся по углам помещения. Девочки, которые покрывали мои ноги и руки новым слоем масла, застывают на месте. Они с сожалением поглядывают на меня, но молчат. Как в прочем и вся остальная команда, работающая в данном проекте.
Температура моего внутреннего кипения достигает апогея, когда наши взгляды с фотографом пересекаются. Какими бы ни были мои отношения с супругом, но никто не имеет права обсуждать их в моем присутствии.
Пятидесятилетний мужчина не скрывает нахальной улыбки, глядя на мою растерянность. Отталкиваю от себя гримеров и громко выругавшись, я спускаюсь с подиума. Подхожу вплотную к Игнашевичу и требую извинений. Тот лишь смеется мне в лицо и требует вернуться в кадр.
— Или ты продолжаешь работать как велено, или тебя больше никогда не пригласят в Европу. Усекла?
И хотя голос фотографа сквозит ядом и ненавистью, его сальные взгляды на мою грудь говорят о совсем другом. Поведение почти пятидесятилетнего мужчины заставляет мою спину покрыться холодным потом.
Видимо, унижение — его излюбленный метод власти. Он откровенно кайфует от того, что принижает других. Пока Горский был рядом, эта сволочь сдерживалась. Теперь показывает свое естество на полную катушку.
Обвожу взглядом всю команду, которая с любопытством наблюдает за возникшей перепалкой. Никто из них даже не пытается возразить именитому работодателю, никто не собирается вставать на мою сторону.
— Съемка закончена. Ищи другую модель, которая будет заглядывать тебе в рот. — Показываю средний палец мужчине и ухожу собирать свои вещи.
Истеричные крики Игнашевича о штрафах, запрете работы и прочее пропускаю мимо ушей. Я лучше буду сниматься в Азии для каталогов одежды по пятнадцать часов в сутки, чем терпеть такого кретина.
Следом за мной бежит стилист и просит вернуть дизайнерский купальник. Мы вместе заходим в женский туалет, где я, закрывшись в кабинке, меняю зеленый купальник на трикотажное платье.
Слезы брызжут из глаз, размазывая черную тушь по щекам. Достаю из сумки косметичку и пытаюсь с помощью тоника смыть эти чертовы стрелки. Набираю номер мужа, чтобы рассказать о случившемся.
В динамике слышны длинные гудки, но Гор так и не берет трубки.
