И вот, пока сыночек спит, я уже полчаса хожу по комнатам и радуюсь каждой родной вещи, а ещё восторженно перекладываю все обновки малыша.
– Свят, ты что, всё-всё скупил? – перебираю кучу детских костюмчиков.
– Всё, что было у тебя в электронной корзине, – усмехается он.
– Господи, да я же просто определиться не могла, – смеюсь.
– Я тебе помог, – подходит сзади, обнимает со спины, целует в шею.
Это так тепло и приятно. Проходится по моим бёдрам ладонями, скользит к груди.
Знаю, он остановится. О сексе думать нам пока ещё слишком рано. Но… я чувствую, как муж хочет меня. И тело моё тоже отзывается.
– Машка, – шепчет, прикусывая ухо, – как я соскучился.
– Я тоже, – потираюсь щекой о его руку, выпрашивая ещё ласки.
Внизу живота начинает неудовлетворённо тянуть…
Из радионяни раздаётся недовольный писк.
– Проснулся! – произносим синхронно и тут же бросаемся к нашему малышу.
Вечером еле добираемся до кровати. Теперь я понимаю, о чём Свят говорил, когда пытался меня напугать. Богдаша часто капризничает и спит чаще на руках. А ещё ему не нравится купаться. Но Свят большую часть забот берёт на себя, заставляя меня отдыхать.
А ещё… Я чувствую себя неуклюжей в обращении с ребёнком. Кто бы мог подумать, что муж, который раньше вообще не интересовался детьми, теперь будет учить меня всему и давать советы.
– Вот это масло нам подходит. После подгузника нужно смазать кожу, а то поначалу у нас дикое раздражение было.
– Соску эту выброси вообще, Богдаша её не любит. А вот этой штукой нужно носик ему прочистить.
Ох-х-х! Тяжело. Но это такое счастье, что словами не описать.
Укладываемся уже после полуночи. Я уютно устраиваюсь в объятиях мужа. Он зацеловывает меня всю, но… Мы оба слишком уставшие, да и продолжение мне пока противопоказано…
Хоть тело со мной и не согласно…
Засыпаем. Варюсь в жаркой истоме. Но чувствую во сне родные и сильные руки мужа. Мне хорошо, тепло, безопасно…
Снится, как мы со Святом гуляем в весеннем парке. Кругом цветы и зелень. Наш малыш уже бегает, пытаясь поймать бабочку.
Вдруг налетает ледяной ветер. С головки сына слетает панамка. Догоняю его, чтобы поднять на руки. И тут замечаю вдали какую-то странную женщину в чёрном.
Она в платке, плечи её опущены, как будто она убита горем. От неё веет тоской и глубокой печалью.
Зябко обнимаю себя за плечи. Оборачиваюсь, Свята нет. Куда он делся?
– Свят! – зову его громко.
Но на месте, где он только что стоял, я снова вижу ту самую женщину.
