В холодном морском воздухе, который пронизывает каждый клочок пространства вокруг кабинета мужа, мне кажется, все становится явью: каждое слово с каждой секундой кажется более диким и невероятным. Издающиеся из-за двери звуки становятся отчетливыми и безумно тревожными — это единственное что я понимаю в этих странностей, когда весь мир вокруг начинает неладиться....
И когда остальные все еще кружат над площадью, я отделяюсь от нашей группы и лечу к монастырю, послав нашему маленькому отряду мысленный сигнал, что собираюсь проверить тот сектор. Эрнан тут же нагоняет меня.
«Это уже смешно. Может, хватит меня преследовать?» — ворчу на него возмущенно.
«Пусть смешно. Зато может спасти тебе жизнь».
«Ты считаешь меня настолько бездарной?»
«Нет, я считаю тебя самым дорогим из всего, что у меня есть, и не хочу тебя потерять».
Однако я чувствую себя не под надежной охраной, а будто под пристальным вниманием конвоира.
Небо чистое, ясное. Ни облачка и ни единого вирена.
Даже с высоты птичьего полета владения монастыря кажутся внушительными. Теперь-то, конечно, ясно, что его огромные территории имели своей целью обслуживание потребностей дракониц. Интересно, знала ли об этом мать-настоятельница или возлагала на алтарь львиную долю того, что производил монастырь, только потому, что так было завещано предками."
"Монастырские угодья непривычно пусты для этого времени года.
Мне горько смотреть на то, как напрасно гибнут труды сотен воспитанниц.
И больно осознавать, что наш монастырь был оплотом самой большой лжи.
У меня осталось очень много вопросов, но я знаю, что мне на них никто не ответит.
Поэтому ответы придется искать самостоятельно.
Мы с Эрнаном опускаемся на широкий монастырский двор и принимаем человеческий облик.
— Я помню тот день, когда приехал к настоятельнице поговорить о тебе, — задумчиво произносит он. — Я узнал тебя сразу. От тебя пахло жасмином, цветущим в ночи. Ты была такая чистая, такая невинная, как белоснежный цветок.
Я тоже помню тот день. Особенно момент, когда он, проходя мимо, задержался возле меня, и наши взгляды встретились.
— Прости, я не помню…
— Ну да, ну да, — скептически хмыкает он.
— Давай для начала обойдем вокруг здания, — переводит разговор на другую тему.
— Давай. Главное, не запирай меня в первой попавшейся келье.
Молчит.
А что ему сказать, если он именно так и собирался поступить.
Вот только у него не получится.
Я знаю монастырь как свои пять пальцев. Мне не составит труда ускользнуть от него и наведаться в кабинет настоятельницы.
Так и выходит. Мне хватило пары секунд, на которые он отвлекся, чтобы скользнуть в одну из многочисленных дверей. Дверь ведет в молитвенный зал.
