В холодном морском воздухе, который пронизывает каждый клочок пространства вокруг кабинета мужа, мне кажется, все становится явью: каждое слово с каждой секундой кажется более диким и невероятным. Издающиеся из-за двери звуки становятся отчетливыми и безумно тревожными — это единственное что я понимаю в этих странностей, когда весь мир вокруг начинает неладиться....
Запекшаяся кровь смывается с ран и окрашивает воду в бледно-розовый.
Невероятно, но раны затягиваются, исчезает пугающая бледность кожи, к синим губам возвращается нормальный цвет.
— Ему уже лучше! — радостно восклицаю я.
— Он все еще мертв, — разбивает мои надежды Алайна.
— Ты поможешь мне?
— Ты сама должна справиться с этим.
— Но что я должна говорить?
— То, что чувствуешь, то, чем переполнено твое сердце.
Если так, то Эрнан обречен. Мне нечего ему предложить.
— Возьми, это портальный камень, — она протягивает мне голубоватый кристалл.
Вернешься? То есть даже она не верит, что у меня что-то получится.
Взмахнув рукой, Алайна переносит Эрнана из купели на пышную зеленую траву, а затем просто растворяется в воздухе.
Я опускаюсь на колени рядом с Эрнаном и совершенно не знаю, о чем говорить. Меня сковывает страх. Больше всего я боюсь его потерять. Но как можно потерять того, кого ты никогда не считал своим?
До сих пор не отпускает чувство, что все это происходит не на самом деле.
Наше знакомство с Эрнаном было совсем не таким, о каком хотелось бы рассказать детям. Я была слишком наивна, напичканная сказками о том, что истинных носят на руках. Меня убеждали, что роль истинной — высшее благо, которое не идет ни в какое сравнение с предназначением жрицы. Я ждала от Эрнана любви, всепоглощающей и сильной, такой, о какой пишут в сказках.
И если бы я тогда не сбежала, если бы Богиня не пробудила во мне драконью кровь, то у нас не было бы шанса начать с другой точки.
Есть поступки, которые нельзя простить. Есть те, которые можно, но очень сложно. Кровавая рана зарубцуется, боль со временем утихнет, но шрам останется.
