Первая ночь в убогой комнате озарялась лунным светом, создавая мерцание холодной серебряной дымкой вокруг простыней и рубашки. Уставшая после долгого пути, я пыталась заснуть, но каждый жесткий валик напоминал о предстоящей ночи.
Из-за этого я тоже продолжила прятать лицо, хотя в этом не было никакой необходимости.
Еще раз оглядела его. Он не казался мощным. Был скорее худощавым, в какой-то степени изящным. Вот только это было скорее всё же обманчивое впечатление, потому что я до сих пор помнила ауру власти и мощи, исходившую от него, когда он меня обнимал.
— Вы напряжены, — заметил Райнхард, садясь в кресло напротив. — Или вам неуютно в моей компании?
Я прикусила язык. Что можно было ответить? «Неуютно» — слишком мягко сказано. «Ужасно нервничаю» — слишком откровенно.
— Вовсе нет, Ваше Высочество. Просто слишком неожиданно для меня оказаться здесь…
— Понимаю… — он наклонил голову, наблюдая за мной, словно изучая добычу. — У вас довольно редкое сочетание смелости и осторожности в одном флаконе. Вижу, вы не боитесь танцевать на краю пропасти, но при этом хотите быть уверены, что внизу есть сеть безопасности. Любопытно."
"Я вздрогнула. Эти слова показались слишком обнажённой истиной.
— Думаю, каждый человек предпочитает подстраховку, — ответила я ровным тоном, стараясь не выдать свое волнение.
— Разумеется. Вопрос лишь в том, насколько велика эта страховка. — Он чуть подался вперёд. — Расскажите, как вам удалось занять столь интересное положение в обществе?
Я чуть напряглась. Он ловко подводил разговор к теме, которая мне не нравилась. Но пока его вопросы оставались поверхностными.
— Я воспользовалась возможностями, которые представились. Вот и всё.
— Так просто? — он усмехнулся, и в глазах сверкнул интерес. — Вас недооценивали, а вы решили доказать, что достойны большего?
Я не ответила. Он и так знал ответ. Пожалуй, слишком хорошо знал.
В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошёл слуга с подносом, расставляя перед нами тарелки. Я с облегчением сделала вид, что сосредоточилась на еде, надеясь, что разговор сойдёт на нет.
— Ешьте, — сказал он негромко, но твёрдо. — А затем мы с вами обстоятельно поговорим.
Мои глаза расширились. Дурное предчувствие сковало душу. Уж не имел ли он в виду под разговором… нечто совсем иное?
Но он не имел. Я едва прикоснулась к еде, поклевала, как птичка, и отложила приборы.
