Первая ночь в убогой комнате озарялась лунным светом, создавая мерцание холодной серебряной дымкой вокруг простыней и рубашки. Уставшая после долгого пути, я пыталась заснуть, но каждый жесткий валик напоминал о предстоящей ночи.
— Мне некогда возиться с тобой, так что лежи смирно…
— Вы пугаете меня… — прошептала я, едва сдерживая слезы.
Себастьян презрительно фыркнул.
— Что же в вашем монастыре не учили элементарной покорности? Ты теперь моя жена, и должна быть послушной во всем! Думаешь, я не мог бы жениться на ком-то менее убогом? Да передо мной очередь выстраивается из женщин, готовых в любое мгновение под венец! Но мне нужна была супруга, которая не мешалась бы под ногами, поэтому я выбрал тебя — монастырскую мышь! Мышь без манер, без притязаний, серую, невзрачную и до крайности убогую! Чтобы она млела от благодарности, что её — такую ничтожную — почтили столь великим вниманием!!! Поэтому… молчи и терпи, монашка!
Слезы стекали по моим щекам.
— Я не монашка… — прошептала упрямо. — Я послушница!
Себастьян криво усмехнулся.
— Вот и будь послушной послушницей, мышь! Ты слишком ничтожна, необразована и уродлива, чтобы претендовать на иную роль!
* * *Полчаса спустя
Все тело болело.
Он унизил меня, растоптал и причинил боль. Нанес мне такую сердечную рану, что я просто не знала, как дальше жить. Настоятельница наверняка посоветовала бы смириться. Но… я не очень-то уважала эту старую двоедушную женщину.
В монастыре меня не жаловали, ведь характер у меня не сладкая патока.
И эта волчица сейчас, злобно скаля зубы, рвалась наружу.
Муж хотел приобрести себе покорную серую мышь? Ему нужна была глупая и молчаливая рабыня??? Ну уж нет!!!
Волчица вырвалась.
Я резво присела в кровати, даже не поморщившись от боли, которая пронзила тело. Руки подрагивали от… ярости, челюсти были неистово сжаты.
Все уроки смирения и покорности, насаждаемые в монастыре, вмиг вылетели из головы. Я не мышь! В этом неуважаемый Себастьян де Орно жестоко ошибся. Я мстительная и зубастая крыса, которая сделает всё ровно наоборот!
Я стану такой, что у него от ярости будет сводить зубы. Он назвал меня слишком ничтожной? Значит наступит час, когда от моего величия он будет бессильно сжимать кулаки и беситься в своей беспомощности.
