Первая ночь в убогой комнате озарялась лунным светом, создавая мерцание холодной серебряной дымкой вокруг простыней и рубашки. Уставшая после долгого пути, я пыталась заснуть, но каждый жесткий валик напоминал о предстоящей ночи.
На пороге стояла женщина, крепко сбитая, с глубокими морщинами на лице. Её глаза, сначала расширенные от удивления, быстро сузились, наполняясь напряжённым гневом.
— Что вы здесь делаете? — её голос был низким, срывающимся, словно она едва сдерживалась, чтобы не накричать.
Я расправила плечи, сохраняя спокойствие.
— Я пришла помочь вашему мужу, — ответила я ровно, глядя ей прямо в глаза.
Её рот сжался в тонкую линию. Она шагнула вперёд, почти заслонив меня своим телом от старика, который смотрел на неё с тревогой.
— Нам не нужна ваша помощь, миледи, — произнесла она гневно.
— Почему? — спросила я крайне спокойно.
— Потому что нам от вас ничего не нужно! — выпалила женщина и демонстративно отвернулась.
Я в очередной раз впала в ступор, но быстро вышла из него, после чего развернулась и молча покинула комнату.
Видит Бог, что-то здесь не так!
* * *На следующий день после завтрака я решила выйти на улицу. Мне нужно было осмотреть сад и окружающую территорию поместья. Вдалеке виднелся сосновый лес. Хвойные деревья могли быть полезны: их смола часто использовалась в мазях.
Надев монастырский плащ, грубый, но теплый и надёжный, я беспрепятственно вышла во двор. Воздух был прохладным, пахло влажной землёй, дымом из печных труб и сыростью зимнего утра. Двор оживал: кто-то громко рубил дрова, слышались отрывистые голоса слуг, скрип колёс телеги. Я внимательно огляделась, заметив, что сад простирается далеко вперед.
Именно туда — вперед — я и направилась.
— Оставьте меня! Это мой щенок!
Я замерла. Голос звенел, полный отчаяния и ужаса. Повернув в сторону пустыря за садом, я поспешила на звук. Там, на утоптанной земле, покрытой подгнивающими листьями, я увидела группу крестьянских детей в теплых, залатанных шубах. Четверо мальчишек окружили худенького мальчика лет десяти, который стоял на коленях, прикрывая собой маленького, жалобно скулящего щенка. Щенок лежал на грязной мешковине и жалобно поджимал лапу.
— Отдай его! — выкрикнул один из мальчишек постарше, делая шаг вперёд.
Мальчик не двигался. Его плечи дрожали, лицо было перепачкано землёй, но он сжимал щенка, словно это была его последняя защита.
— Я сказал, отдай! Он всё равно сдохнет! — мальчишка толкнул ребёнка, заставив его рухнуть на землю.
Я не могла больше смотреть на это.
— Оставьте его в покое! — мой голос прозвучал резко и властно.
Дети обернулись.
