Автор
Вступаясь за древний клен под окнами своего дома, я погружаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням. Воздух щекочет нос летним дыханием, а солнце ожесточает кожу, приглашая на открытую террасу. Здесь я окунаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням, будто заслуживаю все это чудо только благодаря теплу сердца и щемящей нежности.
Фло с радостным криком убегает вперёд по дорожке. Мы с Суарой неспешно идём следом.
Громко поют птицы, светит солнышко, пахнет цветущими вишнями. Во рту сладковатый привкус какао, которое пили недавно на полдник.
Замечаю двоих рослых садовников с форменной одежде с гербом Даорров. Похоже, Тиррэн здорово пополнил штат прислуги, потому что эти лица я тоже вижу впервые. Откуда-то из глубины сада доносится монотонный стук молотка.
Что там ещё происходит? Вытягиваю шею, чтобы посмотреть, но из-за кустов и деревьев ничего не видать.
Не знаю, кто меня вдруг тянет за язык, и зачем, но я вдруг спрашиваю:
– Суара, а о ком вы говорили утром? Когда сказали, что лорда Даорра не ценят? Кто именно его не ценит? И почему?
– Ох, Эйвилин, – вздыхает та, после чего наклоняется, срывает травинку и задумчиво вертит её между кончиков пальцев, – я не должна говорить вам всё это, – быстрый взгляд на меня из-под ресниц. – Но вы мне нравитесь, правда.
Несколько шагов идём молча под жужжание пчёл в цветах вишни и под стук молотка в глубине сада."
"– Вы мне тоже нравитесь, Суара, – говорю, чтобы что-то сказать.
– Ну, хорошо, Эйвилин! Если не я, так кто-то другой вам расскажет! В общем, прежняя леди Даорр была та ещё штучка!
Ох! Речь о Кэндис? Боже… Я думала, о ком-то из домашних или родственников, о ком мне следует знать. Но обсуждать покойную… О мёртвых или хорошо, или ничего.
Открываю было рот, чтобы прервать Суару, но её уже не остановить:
– Говорят, поначалу, ещё до рождения леди Флоры, всё было сносно, а потом хозяйка помешалась! Я знаю, о чём говорю, уж поверьте! Да, она располнела, как и любая женщина после родов, но разве это повод сходить с ума? А она сошла, раз ела одни только листики, и всех вокруг заставляла! Особенно когда хозяин отсутствовал, а это было нередко. Дальше – больше! Хозяин хотел ещё детей, а она… представляете, она…
Любопытство пересиливает.
– Что? – замираю на месте, тревожно всматриваюсь в лицо Суары.
У гувернантки дрожит нижняя губа, и я отчётливо вижу границу между слизистой и ярко-красной помадой. Её рот кривится в трагическом оскале, обнажая нижние неровные зубы:
– В общем, детей так и не было. И как-то раз лорд Даорр нашёл у неё запрещённое зелье, и понял, почему. Ох, как он кричал! Это случилось в загородном доме. Мы все попрятались по углам и затаились – такой был скандал! А потом…
– Что? – спрашиваю хрипло, облизывая пересохшие губы.
