Автор
Вступаясь за древний клен под окнами своего дома, я погружаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням. Воздух щекочет нос летним дыханием, а солнце ожесточает кожу, приглашая на открытую террасу. Здесь я окунаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням, будто заслуживаю все это чудо только благодаря теплу сердца и щемящей нежности....
– Неплохо, – киваю обоим, высматривая поверх их голов, как младшие возятся в снегу и как Эйви трещит с Леей Мэрвир слишком уж долго.
Словно почувствовав мой взгляд, жена оборачивается. Замечаю, как краснеют её щёки, как вздрагивают от волнения пухлые губы, растягиваясь в смущённой улыбке.
– Папочка? Паап? – раздаётся рядом.
Эйви что-то быстро говорит Лее. Жена Аррана замечает всю нашу компанию. Киваю ей, она кивает в ответ. Они с Эйви соприкасаются щеками и прощаются. Бездна, ну, наконец-то!
Спускаются вниз.
– Па-па! – Фло заслоняет собой весь обзор.
Вот ведь заноза!
– Да, милая? – цежу сквозь зубы с улыбкой.
– У Нинель сегодня день рождения, – она оглядывается на компанию своих друзей, застрявших у калитки, – и мы хотели пойти поесть пирожных, можно?
Хмурюсь. Знает ведь, что я не слишком люблю все эти шатания по городу. Хлопает своими глазищами, выпячивает нижнюю губу. Как маленькая, ей Богу! И ведь до сих пор работает!
– Ты тоже идёшь? – хмуро спрашиваю у Сэймура.
– Вся группа, – кивает тот, – ну, почти вся.
– Можно? Можно? Можно? – напирает Фло.
– Ладно! – отмахиваюсь от неё. – Что б к ужину были дома. И скажи, куда за вами прислать экипаж!
– К «Мадам Суфле», тут недалеко! Спасибо ещё раз! Люблю тебя! Идём, Сэймур! – тянет брата за руку.
Едва не сносит Эйви. Виснет на ней, что-то быстро той объясняет, целует в щёку и опять тащит Сэймура к выходу, туда, где их ждут остальные.
– Папа! Папа! – принимаю в объятия подбежавших младших, Бриану и Леону, по принцессе на каждую руку, вместе с ними приближаюсь к Эйви.
– Готова? Идём?
Пробираемся к своему экипажу, на улице стало заметно свободнее. Запускаю первыми девочек, они усаживаются на кожаное сиденье, помогаю Эйви забраться внутрь, и только после этого забираюсь сам. Возница захлопывает за мной дверцу.
Слава Драконьему Богу! Наконец-то тихо! Но ненадолго.
Девочки трещат без остановки, благо, что друг с дружкой.
– Я нарисовала нарциссы и бабочку махаона, а ты?
– А я маковое поле, вот смотри!
– Красиво!
– Спасибо, и у тебя! а ещё…
Поворачиваюсь к Эйви. Наконец-то можно не думать о приличиях и правилах. О моём статусе первого советника Императора и её – директора императорского пансиона.
– Эй! – возмущённо тянет она, когда снимаю с её головы шляпку и в несколько уверенных движений вытаскиваю шпильки из её пучка.
