Автор
Вступаясь за древний клен под окнами своего дома, я погружаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням. Воздух щекочет нос летним дыханием, а солнце ожесточает кожу, приглашая на открытую террасу. Здесь я окунаюсь во мрак семейной тайны и страстную любовь к цветущим вишням, будто заслуживаю все это чудо только благодаря теплу сердца и щемящей нежности....
Прошлое обрушивается на меня. Обида, боль предательства, невысказанные претензии, раздражение на его недавнюю грубость и наглую вседозволенность — всё это сплетается в ядовитый клубок.
Хочется съязвить. Кривлю губы. Спускаюсь взглядом с его лица на широкую грудь, затянутую угольно чёрным-камзолом. Хмурюсь, когда вдруг вспоминаю, какое горе он пережил совсем недавно: потерял истинную. Злость исчезает без следа. Тает, словно утренний туман в рассветном солнце. В Бездну. Посмотрела бы я на себя, потеряй я истинного.
Выпрямляю спину. Отворачиваюсь и смотрю в окно, на которое падают косые капли дождя, а затем стекают вниз дрожащими змейками. Снаружи всё серое, ничего не разобрать.
Мокрое платье противно липнет к груди и лопаткам. Зябко ёжусь. В следующий миг мне на плечи опускается тёплый камзол. Тиррэн сосредоточенно поправляет его на мне, закутывая сильнее в уютную сухость, приятно пахнущую терпким мужским парфюмом.
Задерживаю дыхание, во все глаза смотрю на его лицо, которое слишком близко сейчас, на его руки в районе моей груди. Всё это… непривычно. Закончив кутать меня в собственный камзол, дракон снова откидывается на спинку сиденья напротив. На Тиррэне теперь лишь чёрная рубашка из тонкой ткани, натянутая рельефными мышцами.
— Так лучше? — показывает подбородком на меня.
— Да, благодарю.
Он кивает. Задумчиво смотрит в окно. Хмурится, словно на что-то решаясь.
— Ты ведь уже поняла, что я здесь не просто так, правда, Эйви? — поворачивает голову.
Моргаю. Облизываю губы. Наклоняю голову.
— Какой? Разговор, — спрашиваю сипло, не то от волнения, не то от дождя.
Тиррэн не спешит с ответом. Кладёт руку на спинку сиденья. Вся его поза расслаблена. Уголок рта дёргается вниз:
— А ты как думаешь?
Поджимаю губы, смотрю на него в упор:
— Я думаю, нам не о чем разговаривать.
Наблюдаю, как приподнимается и опускается его левая бровь.
— Ты счастлива, Эйви? — спрашивает после недолгой паузы.
— Разумеется, — отвечаю, не задумываясь. — Ты сам видел.
Мрачнеет, хмурится.
— Видел, — выплёвывает зло, глядя в сторону.
Пожимаю плечами. Собственно, а что тут ещё скажешь? Тоже смотрю в окно. Мы рядом, но так далеко друг от друга сейчас, словно на разных полюсах.
— Порой я думаю, — глухо продолжает Тиррэн, ведя перстнем вдоль линии губ.
