Автор
Меня здесь не должно быть. Я чувствую себя неловко и застенчиво среди так много загоревшихся мужчин. Воздух наполнен музыкальным шумом, но это не танцы, это что-то более интимное и откровенно другое. Это место вызывает смутные и неприятные чувства в моем сердце.
Он подходит ближе, встает передо мной. В руках огромный чертов букет роз.
И слезы Ниагарским водопадом.
Зачем. Он. Принес. Розы!
Господи, неужели Марк не понимает?
– Аля…
– Мне нужен развод, – шепчу. Еле-еле двигаю губами.
– Что?
– Мне нужен развод, – стараюсь твёрже.
– Аленький…
Срабатывает как спусковой крючок. Лавина боли накатывает стремительно. Мне кажется, она меня размалывает, как гигантская мясорубка. Я в личном аду. Смотрю в глаза любимого, такие родные! Раньше мне казалось, что они освещают для меня все вокруг! Весь мир.
– Аленький…
Ненавижу. Как же мне больно! И как же… как же хочется, чтобы не было этого вчера! Просто не было… Нет, не чтобы я не знала. Чтобы он этого не делал! Но… ведь это было, да? Было не только вчера. Было раньше.
Он приходил домой, приходил после этих женщин! Трогал меня руками, которыми трогал их! Целовал меня губами, которыми целовал их! Делал со мной то же, что делал с ними… С трудом подавляю рвотный рефлекс.
Неужели ему самому не было мерзко? Противно? Гадко? Ласкать женщин, которых ласкают все? К горлу подкатывает. Сглатываю. Стараясь дышать носом.
– Любимая…
Господи! Да как он смеет! Набираюсь решимости.
– Мне. Нужен. Развод.
Он опускает голову. И букет. Несчастные розы ни в чем не виноваты…
– Хорошо, Аля…
Вот так просто?
Глава 12
Он сказал «хорошо»? Я… я не верю! Просто не верю.
Не могу на него смотреть, а надо бы! Посмотреть в лживые глаза, понять, но… просто не могу!
– Малыш… – голос у него хриплый. Еще недавно он называл меня так, когда… когда любил, когда мы были вместе, в спальне… Называл меня так, нависая сверху, заглядывая в глаза, погружаясь… присваивая, клеймя…
Боже, о чём я только думаю.
– Малыш…
– Не надо, Марк, пожалуйста. Я просто хочу сказать тебе, что…
– Я тоже, Аленькая… так много хочу сказать.
Он делает шаг, ближе, неожиданно мне некуда деться – за спиной оказывается стол, я начинаю тихо паниковать.
Марк кладет букет на столешницу, словно отрезает мне путь к отступлению. Чтобы вырваться, мне надо дотронуться до него, а я не могу. Но почему-то мой воспаленный мозг подкидывает картинки из прошлого. Как он касался меня этими руками, как ласкал, как мне это нравилось! Дико, невозможно нравилось, доводя буквально до животного исступления…
Не хочу помнить, хочу забыть.
