Автор
Меня здесь не должно быть. Я чувствую себя неловко и застенчиво среди так много загоревшихся мужчин. Воздух наполнен музыкальным шумом, но это не танцы, это что-то более интимное и откровенно другое. Это место вызывает смутные и неприятные чувства в моем сердце.
Бабушка все время меня ругает, называет интровертом и социофобушкой. Она у меня как раз дама активная, общительная. У неё везде подруги. И в сети, и так, по жизни.
Да-да, моя семидесятилетняя бабуля активный пользователь. Обсуждает турецкие сериалы, ругается, отстаивает свою позицию. До сих пор сама активно пишет.
Господи, помоги! Только бы с ней всё было хорошо! Высокое давление, сердце… Это же не приговор? Нет? Ну пожалуйста!
Молюсь всю дорогу. Водителя попросила поторопиться, он едет с приличной скоростью.
Вспоминаю, что сказала ему. Прощу, буду покорной.
Я ведь не смогу! Просто не смогу! Но сейчас не в состоянии еще и об этом переживать.
Только бы с бабушкой всё было хорошо!
Приезжаем в элитную частную клинику через сорок минут. Я выбегаю, чуть не падая, хотя плитка перед зданием вылизана и посыпана реагентом.
– Валентина Ивановна, аккуратнее, – охранник подает руку, которую я игнорирую.
В холле меня уже встречает доктор, огромный мужчина, улыбающийся, как мне кажется, не к месту, громогласный.
– Валентина Ивановна, значит? Будем знакомы, Товий Сергеевич Коршунов, главврач, мне звонили…
– Как она? Она жива?
– Живее всех живых! – подмигивает, а у меня сердце в пятки. – Не переживайте так, все под контролем. Пойдемте.
Иду за ним, охрана за нами. Разумеется. Дадут ли мне вообще пообщаться с бабушкой наедине? И что я ей скажу? В таком состоянии ей точно не до моих проблем.
Я ведь и по телефону тогда ничего толком не объяснила.
Новая волна ненависти к мужу накрывает с головой, со свистом вдыхаю воздух.
– Валечка, милая, с вами все хорошо? Может, укольчик успокоительного? – смотрю на главврача, видимо, тоже с ненавистью, потому что у него брови резко вверх ползут, – понял, не дурак. Завидую вашему супругу. Такая красавица, столько страсти…"
"Страсти? Он сказал страсти? Похоже, этот доктор считал, что он бессмертный. Если Златопольский узнает…
Если узнает – не поверит.
