Автор
Ваш отец оставил вам сестру. Вы чувствуете холод и темноту даже в ясный день. Это не просто поворот страницы – это глубокий шрам в сердце. Встряхивая головой, вы пытаетесь понять новый мир после смерти отца, где всеми правами владеет тень.
Улыбнитесь, уверен, так будет гораздо лучше, — рявкает вдруг Марк, о котором я на самом деле уже почти забыла.
Но Дарина только недовольно передергивает плечами и пропускает нас в лифт."
"И в нем мне уже становится не до нее. Не до Алексея и не до остальных.
Воздуха вдруг отчаянно начинает не хватать. Сердце бешено бьется о ребра, как будто собирается вылететь прямо сейчас.
Изо всех сил впиваюсь ногтями в сумочку.
Сейчас. Сейчас я увижу. Их обоих. Встречусь лицом к лицу!
И от этого понимания подгибаются колени. О каких-то делах я уже и думать не способна!
Кажется, у меня даже клаустрофобия начинается!
Мы заходим в конференцзал, где уже почти все места заняты советом директоров.
Я иду, как в невесомости. Ничего перед собой не вижу. Кажется, даже не дышу.
Замечаю только, что два места во главе полукруглого стола так и остаются пустыми.
— Людмила Алексеевна. Приятно вас видеть в добром здравии.
Я только киваю. Кто-то отодвигает для меня стул.
— Простите. С вами ваш… Адвокат, насколько я понимаю. Присутствие остальных, думаю, будет не совсем уместно.
— Это мой муж и консультант по вопросам финансов. Они останутся.
Выговариваю глухо. Губы как будто стали деревянными, как и голос.
Но радует, что звучит уверенно. Даже с нажимом. Как говорил мой отец.
— Эмммм… Ну ладно.
Повисает долгая неловкая пауза.
Директора, каждого из которых я прекрасно знаю, отводят глаза. Пересматриваются меду собой. Я же разглядываю каждого в упор.
— Я так понимаю, новая владелица и директор не собираются удостоить нас своим драгоценным присутствием? Может, тогда нам хотя бы кофе принесли?
Марк ведет себя, как ни в чем ни бывало.
Дарина тут же срывается со своего места, где она должна все записывать и приносит нам кофе.
— Гадость, — шумно выдает Марк, быстро отпивая глотов.
Наши чашки остаются нетронутыми.
— Мила. Теперь я понимаю, почему ты не любишь кофе. Его здесь просто отвратительно готовят!
Не понимаю, Марк развлекается или пытается так разрядить обстановку.
А нервничать я начинаю все сильнее. Если Егора и Ляли нет, то, быть может, они что-то задумали?
— Прошу прощения, — наконец с места поднимается Арсений Павлович, тот самый юрист отца, на которого я так рассчитывала. И, на самом деле, рассчитываю до сих пор. На то, что он все сделает, чтобы защитить мои интересы.
