Автор
Ваш отец оставил вам сестру. Вы чувствуете холод и темноту даже в ясный день. Это не просто поворот страницы – это глубокий шрам в сердце. Встряхивая головой, вы пытаетесь понять новый мир после смерти отца, где всеми правами владеет тень.
Уютная прихожая. Огромная, просторная и светлая гостиная в сероватых, но совсем не давящих, а, скорее, успокаивающих тонах.
И еще мне кажется, что я не заметила больше дверей, когда мы вышли из лифта.
— Тебе принадлежит весь этаж?
— А ты не ожидала?
Руслан засовывает руки в карманы брюк. Чуть раскачивается на носках.
Я помню эту его привычку.
Он часто так делал, когда что-то его забавляло. Или когда он собирался поиронизировать.
Но теперь его лицо совершенно непроницаемо.
Наоборот. Скорее, оно мрачнеет с каждой секундой.
— Признаться, нет.
Не вижу смысла врать или подлизываться, лебезить перед ним.
Во-первых, это не в моей натуре, как бы тяжело мне ни было. Ну, а во-вторых, это ничего не изменит в наших отношениях на самом деле.
— Могла бы мне и польстить, — Рус криво усмехается.
Ну как усмехается. Просто край его нижней губы слегка ползет вниз.
— Сказать, что всегда была уверена, что я идеален.
— Идеальных людей не существует, Руслан.
— Это верно. Хорошо, что ты это понимаешь, Людмила.
На самом деле идеальным мне казался мой брак. Мой муж. Моя семья.
Я знала, что жизнь и сказка совсем разные вещи. Знала, что не бывает ничего и никого идеального, но…
Черт.
Все было так прекрасно. Что я поначалу даже и не верила! А после растворилась в жизни, которая и правда больше напоминала сказу. Ведь она не заканчивалась….
И Егор был самым надежным. Самым чутким. Самым замечательным и любящим мужем на свете!
«Так не бывает», — часто говорила я сама себе еще в самом начале нашего брака.
Мне все хотелось себя ущипнуть. Каждый день я ожидала, что проснусь и все закончиться.
Как показала жизнь, я оказалась права. Но кто же мог представить, что моя сказка настолько больно ударит меня своими осколками, когда с грохотом лопнет?
Хочется разреветься. Вголос. Громко.
Так, чтобы выплеснуть из себя всю боль.
Но я только распрямляю спину и впиваюсь в ладонь ногтями.
Я должна быть сильной.
— Думаешь, меня еще можно чем-то удивить?
Хочу сказать с вызовом, но получается скорее с горькой печалью.
— Это не стало бы лично для меня неожиданностью.
Я только машу рукой.
Разве может быть что-то хуже того, что уже случилось?
— Не спросишь меня о том, какой будет плата?
Мы так и стоим до сих пор в прихожей. Напротив. И снова напряжение между нами сгущается.
Но я не хочу воевать с Русланом. Не сейчас. Быть может, завтра.
