Автор
Я стоял на тротуаре в сгущающейся тени за углом, рот рукой, чтобы не закричать. Темнота вокруг затянула меня так плотно, что я едва различал дорогу. Сердце колотилось, словно отвертка в горле — боль была невыносимой. Андрей и Виолетта уже полностью разделились, они переходили к самому главному, а за стеклом домов доносился их громкий хрип....
Похоже, «Измена. Я отомщу тебе, предатель (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ого, а что раньше не сказал?
— Подумал, что если случайно встретитесь, не будешь нервничать так, как я.
Кладу руку на плечо Платона.
— Не переживай, раз захотели встретиться — значит успокоились.
— А если там Андрей…Ты хотела бы с ним встретиться?
Внутренне смеюсь над этим вопросом. Он что, переживает, что у меня остались чувства к Андрею?"
"— Я не хотела бы с ним встречаться, но, если мы будем иногда видеться, ничего страшного. А ты о чем переживаешь?
— Переживаю, что он будет снова доставать тебя.
— Все в прошлом. Они же поженилось, родился ребёнок. Думаю, он должен был образумиться.
— Надеюсь, — отвечает Платон и сильнее давит на газ.
Мы выходим из машины, и я понимаю, почему Платон сегодня такой напряженный. У меня у самой начинается мандраж.
— Платон, Ира, здравствуйте! — восклицает Эльвира Александровна, как только мы выходим из машины.
Платон обнимается с мамой, пожимает руку папе.
А я намеренно долго копошусь с Антоном — не спеша достаю его из автокресла.
Внутри возникает неловкое чувство, как будто я в чем-то виновата. Раньше была их снохой от одного сына, теперь от другого. Действительно, неловко вышло.
Подхожу к ним с Антоном на руках. Стараюсь искренне улыбаться.
— А это кто у нас такой хорошенький. Маленький, — Эльвира Александровна начинает сюсюкаться с внуком. Хочет взять его на ручки, но Антон начинает реветь. На руки его берет Платон, и малыш мгновенно успокаивается, хитрец.
— Он начал бояться незнакомых людей, — говорит Платон, и всем становится ещё более неловко.
— Ну, пошлите, мы тут в кафе недалеко столик заказали. Посидим, поговорим, там есть детская комната, — Эльвира Александровна пытается разрулить возникшее тягостное молчание.
Мы идём в кафе. И я понимаю, что папа Платона, Сергей Викторович, до сих пор не произнес ни одного слова. Неужели его заставили сюда прийти?
Я вообще не понимаю, конечно, причину разлада.
Когда мы садимся за столик, Сергей Викторович, наконец-то, произносит:
— Ох, посмотри, Эль, а ведь Антошка вылитый я в детстве, — и улыбается. Эльвира Александровна смеётся.
Я тоже улыбаюсь, на этот раз искренне.
