Автор
В главной роли — чистая неожиданность: обычная домохозяйка наткнулась на сюрпризную ночь, когда муж превратился в глянцевый героя французской пьесы, а соседка из его новых любовных приключений оказалась не просто под стать, но и выразительнее. Война чувств и интриг рушит все устои....
И даже ее братец, занятый тем, что разминал своему клиенту плечи, нет-нет да посматривал и едва заметно улыбался.
— Тебе понравится! — негромко заверил Стас, в очередной раз будто бы рентгеном просвечивая мысли в моей голове. — Просто отпусти себя.
И я, еще секунду поколебавшись, покорно свела запястья, вытянув руки вперед, перед собой. Джес закрепила наручники, а после вернулась к тому, на чем и прервалась: тонкими, но сильными и опытными пальцами сначала прошлась по спине, размяла поясницу, привела меня почти что в жидкое состояние, сделав массаж стоп и вообще ног, а после вновь скользнула мне в промежность.
Следовало признать, что ощущения были немыслимо, просто-таки невероятно приятными. Стыдными, но такими, что хотелось поджимать пальцы на ногах, тискать скованными руками край массажного стола, тихо пристанывать сквозь зубы от нараставшего чисто механического, но все же самого настоящего возбуждения… И при этом безотрывно смотреть, как рядом, очень близко, свою часть удовольствия получает Стас Смирнов.
"Он тоже не сводил глаз уже с меня, и в них плыло ясно читаемое возбуждение. Я видела, как приоткрываются его губы, дыхание становится чаще… и неожиданно поймала себя на том, что очень легко могу представить: это не Джесс, а Стас ласкает меня. Но ведь то же самое мог чувствовать и сам Стас, который будто бы удерживал меня все это время, пленял и притягивал одним только жарким и жадным взглядом.
— Сейчас лучше будет перевернуться, — попросила негромко Джесс, заставляя меня временно спуститься с небес на землю.
— Да, — подтвердил ее на редкость молчаливый брат.
Я села, опираясь о стол по-прежнему скованными руками, и во все глаза уставилась на Стаса, который тоже принялся менять положение. А посмотреть-то было на что! Его член — красивый, большой, сужающийся от толстого основания к аккуратной головке — стоял, а когда сам Стас, перевернувшись на спину, улегся, тяжело шлепнулся ему на живот.
— Ложитесь, госпожа, — попросила Джес. — И руки пожалуйста за голову.
— Расслабься и наслаждайся, — подтвердил Стас. — Потом будешь злиться на судьбу и обижаться на меня. А пока просто наслаждайся.
Глава 39
Глава 39
В голове шумело. Мысли и чувства плавились от ощущений. Точнее, от их смешения. Но даже если бы я смогла раскатать весь этот клубок, там не нашлось бы и клочка того, о чем сказал сейчас Стас: обиды на него или злости на судьбу.
