Автор
В густых тенистых джungлах ждет невероятный шок — приготовьтесь к темноте и загадкам в этом эпи центре изменений и лжи, где каждая улыбка может быть фальшивой. Под мрачным небом подстерегает дрожащий огонек сомнения, когда вы стучите по воротам своей новой жизни.
Садись в машину, еще не хватало, чтобы соседи тебя разгуливающую по двору голиком увидели."
"— Ха, значит мне нельзя, да? — взрывает меня вдруг. — То есть тебе можно баб в дом матери водить, а мне тут и голышом пройтись нельзя?!
Он резко подается ко мне и вцепляется пальцами в шею:
— Да, нельзя, Олеся! Ты — моя жена! И моя жена не будет меня позорить, так что сядь в машину, пока я силком тебя туда не запихнул.
Мне страшно. Я не знаю такого Рому. Да, он бывает холоден, но никогда не жесток ко мне. А сейчас…
— Тогда почему тебе можно? — выдавливаю я, превозмогая страх.
— Не драматизируй, — отмахивается, как от мухи назойливой. — У каждого мужика есть женщина для души.
— И обычно такая женщина называется жена! — воплю я сквозь слезы, и бью его кулаками по груди.
— Нет, наивная ты малышка, — он зло встряхивает меня за плечи. — Обычно таких женщин называют любовницами. От слова «любовь», знаешь такое? — как пощечина отрезвляющая.
Я даже слезами давлюсь и от шока плакать перестаю:
— Зн-начит-т… — меня колотит то ли от холода, то ли от нервотрепки, но так сильно, что зуб на зуб не попадает, — она любовь? — киваю в сторону дома. — А я?..
— Лесь, давай дома поговорим.
— А я??? — требую я немедленного ответа.
Он как-то устало выдыхает, и трет пальцами переносицу:
— Мы оба знаем, что если бы не моя мать, отчаянно желающая внуков, то этого брака не было бы, — бьет меня жестокими словами и холодным взглядом.
— Вот как? — чувствую как у меня вся кровь от лица отхлынула. — Ты поэтому со мной спишь как по расписанию? — вдруг доходит до меня. — Чтобы завет матери выполнить, но и себе не в урон, чтобы лишний раз не прикасаться к той, что противна?!
— Не противна ты мне, идиотка! — он грубо дергает меня за локоть прижимая к себе.
— Убил, — смаргиваю с глаз слезы вместе с каплями дождя.
— Давай без драмы!
— Давай, Ром! Значит ты считаешь, что тебя оправдает тот факт, что ты имел какую-то шваль, потому что боялся навредить мне?
— Она не шваль! — шипит он мне в лицо.
