Автор
В коридоре бьется сердце, а в голове пылает незамедвешний огонь желаний. Выскакивая на этаж, руки дрожат от напряжения и возбуждения. Мальчишеский тортик, подаренный мужем для их встречи, кажется невероятно ценным чемоданом, готовым разламиться под весом бурлящей страсти....
Я вот как раз решительно настроен больше никогда в жизни не причинить ей боль.
Глава 16. ОНА
Выскакиваю за дверь, желая разрыдаться. Но тут же проглатываю всю свою истерику, едва не сбивая с ног тетю Люду:
— Ой, Женечка! — она тут же принимается меня обнимать. — Моя девочка, как ты? Ты все-таки узнала, что нашего охламона подстрелили? А он так хотел уберечь тебя от этих неприятностей. Ну-ну, не плачь, — она вытирает мое лицо.
Я и сама не заметила, что плачу.
— Я только что говорила с врачом, с Германом все будет хорошо, — успокаивает меня свекровь.
Она открывает дверь в палату и пропускает меня вперед. Вытираю слезы, в надежде, что он не заметит. Однако Герман сидя в кровати, глядит на меня вопросительно.
— Ты зачем сел? — тихо спрашиваю.
— За тобой. Хотел… — отвечает сбивчиво. — А ты зачем плачешь?
Вот же идиот!
— Ляг сейчас же, пока опять швы не разошлись! — строго приказываю, подходя ближе.
Поправляю ему подушку.
Он ловит меня за талию. Прижимает к себе. Знает, что я не стану бунтовать при маме. Представляю насколько и без новостей о нашем разрыве у нее сейчас сердце болит с подстреленным сынком.
— Всего один шанс, Жень, — шепчет мне на ухо Герман. — Прошу тебя. Больше никакой боли, клянусь. Если не сдержу слово — отпущу. Обещаю.
Его слова звучат так горячо. Что невольно хочется поверить в искренность его обещаний. Однако, я понимаю, что движет им вовсе не раскаяние и совесть за содеянное, а присутствие тети Люды.
— Я ничего ей не скажу, — пытаюсь выбраться из его объятий. — Так что отпусти.
— Значит при ней согласна притвориться? — почему-то уточняет, не разжимая рук.
— Я же сказала, да, — бездумно отвечаю.
Он коротко целует меня в губы и наконец отпускает. А в глазах его загорается недобрый огонек. И я уже жалею, что так опрометчиво согласилась с его странным вопросом.
— Мам, я больше не собираюсь тут валяться, — вдруг произносит. — Договорись с врачом на выписку.
— Ну здрасти! — всплескивает руками тетя Люда. — Я тебя уже вчера послушала, пошла на поводу и вещи принесла. Чем закончилось? — она отрицательно качает головой. — Второй раз не прокатит, голубчик. Еще не хватало! Чтобы тебя опять ночью на скорой вернули?
— Больше никаких скорых, обещаю, — Герман торжественно прикладывает ладонь к своей груди. — Буду послушно лежать.
