Автор
Впервые встретившись, воздух вокруг словно горел огнём. Но это было теплое свечение, а не холодом зимы. Твоя реакция была спокойной и без эмоций, как при inhale облачка дыма. Я сбросила кофту, ты же просто вопросил: "Как жизнь?" Ответить на твой вопрос было легко - мне всегда хорошо, я в норме. А у тебя? Ты стоял, прикрываясь углом здания. Мы были разумны для своего возраста, и я чувствовала превосходство рядом с тобой....
Ты потушила окурок:
- Собиралась, потом передумала.
Я собрал всю волю в кулак. Хотя внутри закипал!
- И что же тебя остановило?
Ты посмотрела на меня. Таким спокойным, обыденным взглядом. И тихо ответила:
- Ты.
С мойки ты вскоре ушла. И не потому, что тебе надоело работать. Тебе надоело работать со мной.
- Лучше порознь, - рассуждала ты здраво.
Боялась, что мы станем той самой парой, которые «срутся друг с другом все дни напролёт». А я боялся тебя отпускать! И даже отца уболтал сказать, как наш автосервис нуждается в тебе.
Но ты не купилась на деньги! Твоё отношение к ним было странным. Ты всегда их хотела. Но получив, обычно старалась скорее избавиться. Покупала бельё, как в рекламе. А потом соблазняла меня. Ты была такой вкусной! Повсюду. Я питался тобой. Я перестал высыпаться, но выглядел бодрым. Я забросил качалку, но был в лучшей форме в тот год.
Отец вздыхал, утверждал, что у нас конкуренты. Но мне было не до того! Как-то раз он прикрыл за мной дверь и сказал:
- Посиди со мной пару минут.
Мы были в офисе. В кабинете, где он обитал, стоял чайник, расшатанный стол и сервант. Я опустился на стул и потёр переносицу.
- Симпатичная, - папа выглядел бодрым. Он погладил рукой светлый ёжик волос.
Я усмехнулся:
- Спасибо.
Взгляд его сделался странным. Погас.
- Твоя мать тоже была симпатичная.
- Так она и сейчас ничего! – обиделся я.
Но он покачал головой:
- Я об Алле.
- О… маме? – переспросил я на «всякий пожарный». И папа кивнул. Он сидел, подперев подбородок. Щетина на нём отросла.
- Да, о ней, - произнёс опечаленным тоном. Так, словно она только вчера умерла.
- Я помню, - ответил ему.
Хотя в моём случае было логичнее сказать: «Я видел». Ведь образ её воскрешали альбомы. Демонстрируя юную, яркую, беззаботную. В обнимку с сестрой. «Сирота» - это слово совсем не вязалось в моём понимании с жизнью, которую я коротал под опекой у тёти.
Папа поднялся, прошёлся по комнате. Он всегда был высоким и статным. Так его называла жена. Но в тот момент он как будто уменьшился. И я понял, что речь не об этом! Что самая важная часть его откровений ещё впереди.
Он уселся обратно и выдвинул ящик стола. На свет появилась бутылка.
