Автор
Температура ухудшается, и кажется, что весь мир замер в холодном молчании. Я шагаю по городку с его выцветшими крышами и ржавыми заборами, под шапкой старенького пальто, которое не смогло справиться с такой невероятной прохладой. Осень пришла слишком рано, но красоту ледяного неба и утонченности покрышек на улицах я вижу как разумную мудрость природы....
– Здравствуйте, – все же считаю нужным сказать, опираюсь на ручки кресла в попытке встать."
"Но не выходит. Снова падаю в кресло, вынужденная присутствовать при разговоре обо мне в третьем лице.
– Гостья Карима? Он не предупреждал ни о каких гостях, – бурчит одна из теток. Пока я их не различаю. – Мы бы тогда не стали заезжать к Диляре, она еще и на рынок нас с собой потащила. Я без сил совершенно. Валентина, пусть Айгуль сделает нам чай, да побыстрее. Девушке тоже не помешает горячее.
– Да, конечно, сейчас все будет.
Другая вторит ей, недовольно поджимая губы:
– Очень странно, я вот буквально пару часов назад общалась с племянником. Почему не сказал? Знал, что мы вот-вот приедем, мог предупредить. Да и ты, Валентина, впредь будь расторопнее. Знаешь, что я люблю быть в курсе. Где сейчас Карим? Врача уже вызвали?
Валентина быстро отчитывается, но не успевает договорить до конца, как одна из теток, та, что повыше, поднимает руку.
– Ладно, сходите за моим племянником, а я пока познакомлюсь с его гостьей.
Тетушки опускаются на диван, начинают засыпать вопросами. Причем спрашивают они что-то у меня, тут же переговариваются друг с другом, потом снова возвращаются ко мне. Ощущение, что они как вышли с рынка, где, наверное, бойко торговались за товары, так там и остались мысленно.
И это я еще молчу о том, как жутко волнуюсь оттого, что встретилась с родными Абашева. Мало мне его самого было. Я совершенно не знаю, чего ждать. Чувствую себя наглой самозванкой!
Что сделает Карим, когда увидит меня здесь?
– Не надо тапки, спасибо вам за заботу, но я все же пойду, – делаю очередную попытку встать, но Нурия Айдаровна придавливает меня своим взглядом к месту, давая понять, что я сделаю так, как она скажет.
Это не обсуждается.
Суровая женщина, хоть и назвала меня милой и побеспокоилась о новой сухой обуви для меня. Пока собираюсь с мыслями, Валентина возвращается с сухими тапочками. Они темно-бордовые, с узкими носами и украшены золотистой тесьмой и вышивкой. Не тапки, а нарядная обувь для наложницы султана.
Видимо, мысли мои совсем помутились от высокой температуры, раз я о такой ерунде думаю. Просто атмосфера дома сама по себе навевает подобные сравнения.
