Автор
В тесном номере отеля мысль обрывается – как молния перед грозой. Теннисный мяч летит среди шороха ткани и смеха, звуками ночного города прерывая молчание. Но вот дверь распахивается, и в полутьме я ощутила холодные пальцы, готовые смыть последний разряд напряжения.
Ярость поднялась изнутри, а обида, наконец-то, выплеснулась:
- Так любишь, что изменял мне? Я отдала тебе всё, всю себя! И как ты мне отплатил?
Чертовы гормоны. Дурацкая память.
Нет, эти слезы не для него.
Прочь!
- Остановись, Нонна. Ты моя. Ты только моя! Вернись, и мы будем жить как раньше!
Разворачиваюсь, смотрю на него и понимаю, что часть меня всё ещё верит этому мужчине. Да, в память о былом и под воздействием перепадов настроения, но верит. Он так долго был для меня самым лучшим, любимым и единственным, без которого я не представляла жизни.
Но именно он поломал, растоптал, уничтожил… Оставил гореть одну в агонии.
Нонна, очнись!
Эти страдания были уместны года четыре назад, но никак не сейчас…
Ты, в конце концов, к психологу ходила же…
И успешно.
Выписываясь из больницы, я говорила себе, что предательство я переживу, отпущу. И не забуду!
Вот он – момент истины.
Вдыхаю, выдыхаю, складываю на животе руки:
- Ты смеешь являться сюда и что-то требовать, после всего, что ты сделал?
Надо же! Какое искреннее удивление.
- Это все глупости, там даже говорить не о чем. Если ты перестанешь истерить и обижаться, а хорошо подумаешь своей умненькой головой, то поймёшь, что так было надо. Тебе пришла пора повзрослеть… Ты жила со мной как за каменной стеной. Я тебя обеспечивал, я решал твои проблемы, я подарил тебе машину, я даже ребёнка тебе дал, чтоб было кого воспитывать.
Я так обалдела, что забыла про правила поведения в обществе и рыкнула:
- Из всех перечисленных тобой проблем, у меня была одна – ты! Как ты вообще смеешь что-то подобное говорить, когда ты не просто бросил меня четыре года назад, нет, ты изменял мне в нашем доме со всякой швалью, Зарецкий!
Легкое пожатие плеч и равнодушное:
- Да это фигня.
Боже, только не блевать!
Меня всю пробрало мурашками и жутко замутило от мысли, что в те годы, которые мы с ним жили вместе, это самое «ни о чем» у него было регулярно.
Фу-у-у.
Хорошо, что в больнице после операции меня обследовали на все, что можно и нельзя… и никакого венерического подарочка он мне не оставил.
- Ну, раз «ни о чем», значит, и говорить нам не о чем.
Только развернулась и пошла по ступеням к двери парадной, как Зарецкий не придумал ничего лучше, чем завопить на весь двор:
- Нонна, вернись! Я все понял. Вернись! Хочешь ребёнка? Будет тебе ребёнок!
Застыла в ужасе, не понимая, что происходит.
