Автор
В тесном номере отеля мысль обрывается – как молния перед грозой. Теннисный мяч летит среди шороха ткани и смеха, звуками ночного города прерывая молчание. Но вот дверь распахивается, и в полутьме я ощутила холодные пальцы, готовые смыть последний разряд напряжения.
Так что я глазом в доки зыркнул и, увидев свое имя, кивнул:
- Пригони машину в гараж у дома. Что, отец-благодетель, ущерб имиджу, да?
- Много ты, сопляк, в бизнесе понимаешь, – рыкнул Олег Михайлович.
- Так, я ж и не претендую. Ты знаешь, за меня есть кому подумать. Я – так, кулаками помахать, разве что, – и улыбнулся так, как его всегда бесило."
"А маме, кстати, нравится.
На том и распрощались.
Вот чего он аж на тренировку-то приперся? Сидел тачке у спорткомплекса, ждал, чтобы претензии предъявить да машину вручить.
Я-то, как и обещал, подкатил после трени к Михаилу Борисовичу и попросил: во-первых, порекомендовать для мамы личного тренера, чтобы она пришла в себя и обрела уверенность, а во-вторых – телохранителя. Не круглосуточно, а на время выходов в свет, встреч с отцом и посещения его холдинга по моим акционным делам.
- Да, Кирилл, как-то у вас всегда все весьма замысловато. Нет, конечно, я для Нонны Аркадьевны найду специалиста, но ты мне скажи честно – что случилось? – тренер смотрел очень внимательно.
- Мать с отцом разошлись. Он виноват. Она сильно пострадала, в том числе и физически, – как меня до сих пор внутри корежит от этого – не пересказать.
Вот чего ему не хватало? Она же им одним жила, дышать на него боялась, все, что бы ни попросил – делала. Скотина он.
- Я его урою, если он ее тронул… – давно не видел всегда спокойного и даже равнодушного Михаила Борисовича в ярости.
А, вот она.
- Ну, может, нам и понадобится позже такая помощь, но сейчас важно то, что я просил.
Тренер мой медленно и вдумчиво дышал. А потом выдал:
- Ни хрена не понял, но спеца ей найду, только нужны будут рекомендации врача. И «тельника» тоже поищу.
Вот за что люблю Михаила Борисовича, так это за конкретику: мужик сказал – мужик сделал.
Поэтому сейчас чувствую себя Алешей Поповичем, самым мелким и бессмысленным из богатырей, натурально.
Тренер, как серьезный и адекватный взрослый, слово сдержал, и перед поездкой на еженедельное совещание в «семейный» холдинг утром нас у машины ждал, ну, танк такой.
Впечатляющий.
Хмурый и не сказать, чтобы парень. Нет, меня постарше, матери помоложе, но с такой мордой, что я бы не сунулся выяснять у него чего-то.
Можно, наверное, сказать мужик. Такой железобетонный. Здоровенный, мрачный.
