Автор
В уютном офисе они проводят бесконечные дни и ночи вместе, словно пришелецы из другой вселенной. Но когда срок командировки подходит к концу, в сердцах оба воспламеняется желание снова оказаться рядом. Каждый момент пребывания вдали от любимого становится неотъемлемой частью их души, будоражит и зовет на скорое встречение....
Я должна взять свои эмоции под контроль и не превращать каждую нашу попытку поговорить в полнейшую катастрофу.
– Пожалуйста, я приведу помощь, – повторила я.
Максим медленно разжал руки и отпустил меня, позволяя подняться с коленей. Сам облокотился на кровать, держась здоровой рукой за наполовину сползшее одеяло, будто даже сидя боялся упасть. Опустил голову и прикрыл лицо рукой в гипсе.
Я выбежала из палаты, чтобы поскорей вернуться с врачом или санитаром. Даже искать долго не пришлось, потому что дежурный врач стоял у поста, разговаривая с медсестрами.
Усевшись на сидение в коридоре, я устало уронила лицо в ладони. Дождусь, пока выйдет врач и объяснит мне, что происходит. Почему Максим не может встать? Есть еще какие-то травмы, о которых он не сказал? Что-то со спиной? С ногами? Это навсегда или пройдет?
Слишком много вопросов и мне не безразличны ответы на них. Я чувствую, что это так. Зачем врать самой себе?
Врач вышел, я тут же подскочила.
– На сегодня посещение закончено, вашему мужу пришлось дать более сильное седативное, теперь он долго будет спать. Возможно, и завтра не стоит его беспокоить. Он крайне эмоционально нестабилен из-за травмы головы, ему нужен покой для восстановления.
– А почему он не мог встать? У него что-то со спиной? Пропустили что-то? Стало хуже? – я засыпала его вопросами.
– Это также последствия черепно-мозговой травмы. Удар, который он получил, повлиял на функции мозга.
– Это навсегда? – у меня сердце споткнулось от таких новостей.
– Нет, что вы. При тяжести его травмы, подобного рода нарушения в среднем проходят спустя три-четыре недели, редко когда больше при своевременном адекватном лечении.
