Автор
В книге "Измена. Любовница моего мужа" вы окажетесь в дуэте между жестокой правдой и болезненной тайной. Опиравшись на знакомые ладони, ваши чувства будут подвергнуты напряжению: страдание захлестывает сердце, когда вы осознаете, что владелица этих рук - не вы. Сотни противоречий и конфликтов между вами тесно переплетаются с воспоминаниями Дениса об этой страсти, закладывающей основу измены.
Но для чего-то он однажды женился на мне!
Моё лицо кривится от ненависти, отвращения, презрения и боли.
Рыжий пыхтит, как паровоз, и не знаю, что более отвратно: его зловонное дыхание или же ощущение части него внутри себя. Или же то, что он купил меня у «надзирателей», чтобы они закрывали глаза на происходящее. Я – безмолвное существо, не имеющее личных границ. Так говорит Раиса, кажется, будто ей нравится сама мысль, что меня имеют.
Рыжий хочет меня. А я хочу, чтобы они оба сдохли.
Смотрю на ухмылку с экрана телефона, понимая: он не только не сдох, а шикарно устроился в этой чёртовой жизни, раз сидит у Жданова. Костюм не из дешёвых, чётко очерченная бородка и стрижка. Наверное, кому-то может показаться приятным, если не знать, какая гниль внутри. Словно старому зданию налепить новый фасад, но тронешь, и всё развалится к чертям собачьим.
Наверное, он чей-то муж, и, не приведи Господи, отец. Машинально тронула Зойку, представляя, что такой может сделать с собственным ребёнком.
Хочу забыть о нём, потому что другие проблемы, но вместо этого пишу.
«Что за мужчина на фото?»
Кажется, пыталась забыть его настолько, что не могу вспомнить имени. Рыжий. Сволочь. Мразь. Но имя?
Не думаю, что она ответит сейчас, но сообщение прилетает.
«Иван Карелов».
Даже у тех, кого мы однажды похоронили за периметром нашей памяти, всё ещё есть имя. И оно звучит просто – Иван Карелов. Шестерёнки прокручиваются, и приходит узнавание. Я помню это имя, хотя все эти годы мечтала его забыть.
«Один из лучших у твоего мужа», - всплывает дальше.
Даже так? Ну да, лучший из лучших. На стене почёта не висит, как сотрудник месяца? Меня трясёт, и не могу успокоить дрожь во всём теле. Настолько стрессую, что появляется тремор в руках.
Выключаю телефон, пытаясь говорить с собой. Обычно говорила с Надей, заклеивающей ворота, из которых лезли призраки. Сейчас двери теснились от натиска, и я не в силах удержать их одна.
- Я смогу, смогу, - снова твержу себе, как в который раз. Он ничего больше не сделает. Он даже не знает, что я существую. Или?"
"Снова открываю телефон, быстро набирая текст.
«Можешь узнать о нём побольше?» - интересуюсь у Яны, не замечая, как принимаюсь грызть ноготь.
Ещё одна вредная привычка. Как и накручивать на палец локон. Но это искоренила в себе. Сейчас же поймала на мысли, что снова вгрызаюсь зубами в эмаль. Пытаюсь вспомнить, когда последний раз была у Жданова, кажется, года четыре назад.
