В коридоре звучал смех, но это была не доченьки. Сердце учащенно стучало — знакомый голос прервал тихий дом. Я на мгновение замерла за края комнаты, прежде чем решительно приоткрыть дверь.
А я тихо рассмеялась, угодив в объятья Феба. Ведь было понятно, зачем он поскорее сплавил лишние глаза и уши.
***
Мы остались наедине, и Феб за руку увлек меня в небольшую комнатку. Похоже, когда-то она служила кабинетом. Здесь были книжные шкафы, массивный дубовый стол, обитый бархатом стул и все необходимое для работы. На узкой полке аккуратного камина стояло пресс-папье из слоновой кости, а также хрустальная чернильница с изысканной резьбой. Вот только чернил в ней не было, да и в воздухе чувствовался запах закрытой, забытой всеми комнаты.
Осмотревшись, я перевела взгляд на Феба. Он плотно закрыл дверь. Лицо сияло торжеством. Сорвавшись, Феб подхватил меня за талию закружил.
– Все позади, слышишь? Все позади! – выпалил он мне на ухо.
Поставив на пол, Феб прижал меня ближе. Я даже не успела ничего спросить! Только задохнулась от того, как его горячие губы накрыли мои, сминая и лаская. Шаг назад, как в танце, вместе, и я ощутила позади себя край стола.
– Феб… – хрипло выдохнула я."
"От желания мои пальцы поджались на краю стола. Черт, Феб ведь даже не запер дверь! В любой момент сюда мог зайти Фред или еще кто-то! А мы тут в таком виде, будто меня вот-вот разложат на этом самом столе.
– Я так боялся не успеть, – со стоном выдохнул Феб мне на ухо.
Я обвила его шею руками.
– Что теперь будет, Феб?
Он вздохнул, усилием воли заставляя себя немного опомниться. Отстраниться от меня. Но все-таки не удержался, и кончики пальцев скользнули по моей щеке.
– Райнор признал, что убийца – это он. Его подержат в тюрьме, не дольше нескольких недель, я думаю, пока уладятся все формальности. Потом казнь. Альдор же… он соучастник. Знал обо всем и покрывал брата. А значит, отправится за решетку. На несколько лет как минимум.
Я кивала, но немного отстраненно. Ведь изо всех этих фактов пыталась выяснить главное для себя. Пальцы невольно покручивали обручальное кольцо, которое сейчас казалось тяжелее тюремных кандалов.
– Но это не значит, что нас разведут, – вздохнула я.
– К сожалению, нет, – Феб попытался утешить меня, приобняв и мягко поцеловав в макушку, как ребенка. – Ты можешь подать на развод, но решать будут только церковные верха.
– Которые могут послушать благородного лорда Соула.
