В коридоре звучал смех, но это была не доченьки. Сердце учащенно стучало — знакомый голос прервал тихий дом. Я на мгновение замерла за края комнаты, прежде чем решительно приоткрыть дверь.
В другом доме были открыты окна на втором этаже, из которых отчетливо доносились стоны, аханья и поскрипывание кровати. Похоже, гнездышко ночных бабочек.
Джон невольно сделал шаг ближе к Фебу. Путаны на него, может, и не нападут. А вот другие обитатели этого места – вполне. А Джон чувствовал ответственность за этого мальчишку. Которого угораздило притащить нас на Улицу Слез – район из нескольких путаных улочек, где даже среди белого дня могли прирезать посреди толпы.
– И все это ради какой-то вертихвостки… – вздохнул Джон себе под нос.
Феб не обратил внимания на компанию, которая подозрительно на них уставились. Лишь подошел к Джону ближе, слегка толкнув его плечом о плечо, и прошипел:
– Не смей говорить плохо о Мэри! Она ничего плохого не делала! На днях я сам усомнился в ее честности, когда она попыталась куда-то сбежать и уехать, а адрес не сказала. Но потом мы поговорили и мне стало стыдно за свои сомнения! – Феб вздернул нос и прищурился, окидывая Джона гневным взглядом. – Надеюсь и тебе станет стыдно за то, что ты очерняешь бедную девушку! Ой…
Феб вдруг подумал, что не стоило сообщать такие интимные подробности про Мэри Джону? Он же, как гад ползучий, как змея, вцепится и не отпустит, пока не разгадает правду.
– Так куда же она ехала? К поклоннику, а тебя попросила посидеть с ребенком? – ухмыльнулся Джон, заходя вместе с Фебом под сень деревьев.
Этот старый сквер был огорожен забором-решеткой высотой до пояса. Когда-то. Сейчас же она потемнела, поржавела от времени и кое-где даже проломилась. Оставалось надеяться, что не от того, что о нее кого-то приложили.
"Увлекшись перебранкой с Фебом, Джон понял, что потерял бдительность. Ему это не нравилось. За прошедшие пару лет сквер достаточно зарос. И мало походил на людное место, где сложно подстроить ловушку, как Джон думал поначалу и сильно ошибался.
