Автор
Главный герой не верил, что его жена Настя способна на предательство. Измена становится поводом для развода, но настоящие причины их разлада лежат намного глубже. История о крушении семьи, боли от предательства и попытке разобраться, что пошло не так в браке, который казался незыблемым.
Она целовалась! Возможно и… больше того. Становится гадко. Я в её возрасте в куклы играла! А Динка играет во взрослые игры.
У школы я оказываюсь раньше, чем кончаются уроки. Вижу её среди прочих девчонок, впервые пытаюсь сравнить. Обычная школьница! Совсем не похожа на ту, что явилась к полуночи.
Отбившись от «стаи», Динка идёт в мою сторону. Лицо моментально меняется. Сев в машину, бросает:
— Я пять получила по алгебре.
— Молодец, — хвалю я в ответ.
— Дай мне смартфон, — просит Динка.
Я поменяла пароль на домашнем вай-фае, а ей не сказала, какой. А ещё по утрам у нас «сдача оружия». Смартфон я уже забрала, а теперь забираю и плеер. И возвращаю его только после школы. Кроме того, поручила учителям звонить мне при первом прогуле. Пока что никто не звонил!
— Нет, — отвечаю сурово.
Знаю, что пишется с ним с телефона подружки. Знать бы только, о чём.
— Я пять получила по алгебре, — напоминает Динка.
«Ах, так вот оно что», — думаю я. Никаких послаблений!
Дочка сидит, сцепив на груди свои тонкие руки. Волосы собраны в косы. Губы искусаны в кровь. Вот дурная привычка!
— Мам, неужели ты не понимаешь, что расставание только укрепляет любовь? — говорит она с чувством.
Я пытаюсь не рассмеяться. Любовь у неё! Вы слыхали?
— Первая любовь — это не повод терять голову, — объясняю я.
Хотя и сама потеряла свою. Самойлов был первой любовью. Всё, что было до него, любовью не называлось. Я поняла это в тот самый момент, когда влюбилась.
— Что ты вообще знаешь о любви? — вопрошает она. На фоне сказанных ранее слов, эта фраза звучит как издёвка.
— Да уж побольше твоего, — говорю я банальную фразу.
Динка хмыкает. Как девушка, познавшая всё в этой жизни. Про себя улыбаюсь тому, как забавна она в этом образе.
— Папа сказал мне, что любит тебя, — делится Динка. И я замираю. Руки непроизвольно сжимаются на руле.
— А что он ещё говорил? — отвечаю вопросом, — Не рассказывал, почему обзавёлся второй семьёй?
Дочка хмурится:
— Какая это семья? Семья — это мы!
Я мельком гляжу на неё. Но даже короткого взгляда хватает, чтобы понять. Она верит! В то, что папа вернётся.
— У тебя растёт братик Никита, — отвечаю.
— И что? — Динка хмыкает так, будто ей наплевать.
— Ничего, просто ты должна помнить об этом.
Какое-то время мы едем в молчании.
— Он же вернётся к нам, правда? — слышу вопрос. Без намёка на дерзость. Спокойный и взвешенный! Точно Динка давно собиралась озвучить его.
Я не могу ей ответить.
