Автор
В суматохе дома мужик собственными словами объявляет о своей важной встрече, сын и дочь в отчаянии ищут что-то нужное. В этом хаосе жена старается уютить дом, делая робкое место для любви - ее нежный голос в полном беспорядке.
Внезапно он придвигается ближе и, подцепив мой подбородок большим пальцем, впечатывается в губы поцелуем. Сначала просто пробует. Пару раз чмокает, едва касаясь кожи и неторопливо считывая вкус. Мягко, нежно, безумно чувственно.
Веки закрываются сами собой. Голова идет кругом."
"Затем Влад двигается дальше. Раздвигает мои зубы языком и уверенно проникает внутрь. Это поцелуй-атака. Поцелуй-мечта. Поцелуй-сумасшествие. Влажный, глубокий, наполняющий нутро сладостным трепетом.
Его пьянящий мужской запах забивается в ноздри и мутит рассудок.
Обвиваю руками его шею и, скользнув выше, зарываюсь руками в волосах. На ощупь они густые, жесткие, но в то же время шелковистые. Под стать характеру хозяина.
Влад вжимает меня в сиденье. Его ладонь опускается на мое колено и медленно ползет вверх по бедру.
Господи! Я и не подозревала, что во мне столько необузданного жара!
Однако Рокотов, очевидно, владеет собой лучше меня, потому что, достигнув кромки слегка задравшегося платья, прекращает движение по моей ноге. Он сжимает ляжку и с силой закусывает нижнюю губу.
Я ныряю под ворот его светлой рубашки, несколько верхних пуговиц которой расстегнуты, и с упоением касаюсь его мужественной груди. Немного волос, много мышц и обжигающе горячая кожа – Рокотов ощущается как ожившая женская фантазия. В нем столько притягательности, столько силы и сексуальности, что я едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать с него совершенно лишний, как мне сейчас кажется, предмет одежды.
– Ты сводишь меня с ума, – шипит Влад, вжимаясь своим лбом в мой.
Дышит тяжело и рвано. Впрочем, как и я.
Грудная клетка вибрирует, но я не могу понять, чье именно сердце срывается с петель – мое или его?
А, может, оба одновременно?
– Прости, – тихонько пищу я. – Это не специально.
Я знаю, что он меня хочет, и испытываю какое-то восторженное удовлетворение. Самооценка, втоптанная в грязь Диминой изменой и добитая долгим одиночеством, потихоньку поднимается с колен. Расправляет плечи и делает глубокий вдох.
