Автор
В закрытом спиннинге "Измена" Аля Драгам предстает с новой атмосферой и глубиной персонажей. Главный герой — эмоциональный, нервный отец, ставящий все на карту ради любимой девушки, возвращающейся из долгого турне. Каждый вздох наполнен сожалением и надеждой. Открыв эту книгу, вы окунетесь в мир дружбы, страсти и тайных интриг, где даже самая ясная линия становится непредсказуемым сюжетом....
Я в курсе названия цветов, так как слышал, что невеста их любит.
Тогда информация показалась лишней. Сейчас же я заношу её в файл памяти с пометкой «важно», бл#дь.
Это действительно важно. С той минуты, как небольшая ножка, обутая в светлые туфли, ступила на первую ступень.
С той минуты, как растерянный взгляд пересёкся с моим жадным и голодным.
И это… больно…
* * *Череда тостов за благополучие новой ячейки общества. Фотографии и непрекращающаяся съемка, которые станут уже завтра прекрасным материалом для пиар-кампании.
Отцовский помощник потирает руки. Жена отца выглядит задумчивой.
Сам отец переходит от одной группы гостей к другой, налаживая и без того крепкие связи. Здесь все проверенные годами партнёры, друзья и важные шишки, типа действующего губернатора города.
Он, к слову, искренний мужик. Когда вручал невесте букет, прослезился. Потом в стороне вещал, как сам мечтал о дочери, но судьба не подарила ему детей.
Я бы хотел сказать, что лицемерит, только отлично осведомлён, как с его помощью мужики землю роют, чтобы добыть максимум обвинений по делу о похищении Елизаветы.
Мы перекидываемся с губернатором несколькими фразами. Он восхищён. Снова.
Ему нравится скромная девочка, краснеющая и кусающая губы. Он радуется искренности и чистоте, доставшимся Захару.
Я мечтаю не слышать этих восторгов, потому что, бл#дь, не слепой и не глухой.
Меня торкает от нежного голоса невесты и её розовеющих щёк.
— Девочка еле держится, — личное пространство с треском рушится.
Я не злюсь. К матери Заха моё отношение можно назвать отличным. Она хорошая женщина и отцу действительно с ней повезло. Никогда не чувствовал в её присутствии себя ущемлённым и обделённым. К сожалению, о родной маме такого сказать не могу. Её эгоизм прёт изо всех щелей.
— Не ест же ничего. Почти не пьёт.
— Только воду, — дополняю, так как и сам успел заметить. — Волнуется.
— Все дни так. С нами за стол не садится. Стесняется. Я уже не знаю, какие слова найти для неё. Захар не может разговаривать, у него другие масштабы в голове. Вот что с ней делать?
Елизавета пошатывается, и я ловлю себя на том, что тело напрягается, готовясь к прыжку.
Поймать. Прижать. Забрать.
