Автор
В закрытом спиннинге "Измена" Аля Драгам предстает с новой атмосферой и глубиной персонажей. Главный герой — эмоциональный, нервный отец, ставящий все на карту ради любимой девушки, возвращающейся из долгого турне. Каждый вздох наполнен сожалением и надеждой. Открыв эту книгу, вы окунетесь в мир дружбы, страсти и тайных интриг, где даже самая ясная линия становится непредсказуемым сюжетом....
Люди готовы идти за таким лидером, который доказывает делами.
Мне кажется, Юрьич счастлив подобному исходу и потирает ручки, предвкушая неплохой куш. В сумме с его наследством он сможет обеспечить себе прекрасную старость, прикупив домик на курорте и взяв молоденькую девочку на содержание. Сейчас это модно.
Да или нет?
Нет или да?
Нажимаю пальцами на глазные яблоки через веки и моргаю, восстанавливая зрение. Перед глазами сначала расплываются круги, а затем изображение становится чётким.
Мой план прост. Надо обговорить с Лизой.
Но я почему-то заранее уверен, что она сходу меня пошлёт с таким предложением.
Делать нечего. Засовываю папку в бардачок, скрутив в рулон. Она не помещается, и я психую. Примяв угол, умещаю в тесное пространство и, проверив наличие пачки сигарет в кармане, покидаю нагретый салон.
Осень набрасывается пронизывающим ветром и тяжёлыми каплями дождя. Они редкие, но крупные и какие-то серые, как и весь пейзаж.
Прикуриваю, чтобы отсрочить разговор.
Наметив несколько вариантов, с сожалением делаю последнюю затяжку и тушу огонёк о край мусорки.
На одном дыхании поднимаюсь в отделение. Беру бахилы, надеваю их на мокрые подошвы. Они рвутся. Я психую.
Откидываю испорченные, берусь за другие.
— Не надо. Я уже вышла.
Лиза стоит сзади меня. Я не слышал её шагов, но чётко улавливаю печаль в голосе.
— Привет, — оборачиваюсь, комкая синий целлофан. — Заждалась?
— Да нет. Мне было, чем заняться.
— Марта? — догадываюсь? — Вы, кажется, с ней сдружились, да? Мне уже начинать ревновать?"
"Вроде бы шучу, но Лиза не улыбается. Её глаза всё такие же серьёзные.
— Что-то случилось?
Подхожу вплотную и поднимаю её лицо, удерживая острый подбородок. Она осунулась и стала ещё бледнее. Неровно обрезанные волосы завились на концах, придавая ей совсем юный вид.
В таком образе я триста раз обошёл бы её стороной, потому что сейчас Елизавета Суворова больше похожа на школьницу.
— Всё нормально. Ты отвезёшь меня домой?
— Да, но… Нам надо поговорить, — отпускаю лицо и беру холодную ладонь. Грею своим дыханием, продолжая гадать, что повлияло на Лизино настроение.
Она всегда (всегда!) встречала меня улыбкой и ярким блеском глаз. А сейчас её снова выключили.
— Твоя мать пыталась связаться?
Это бред, конечно. Мне или отцу сообщили бы первым.
