Автор
Я и моя маленькая Аленка стояли у окна, глядя на город за закрытыми шторами. Беременность внезапно окутала меня тонкой атмосферой невесомости и непостижимого величия. Что ждет нас, когда наш малыш появится в этом мире — мы с Стасом будем готовы к этому изменению как к большей части жизни, но даже они не могут предсказать все....
Мне никто не читал сказок
Алена
— Спасибо, Елена Валерьевна, все было очень вкусно!
Стас выглядит довольным, счастливым и абсолютно спокойным, будто события идут по давно намеченному плану. Это не может не выводить меня из себя, ведь получается, что мой личный план катится в бездну.
Рациональная часть меня планировала спокойное будущее: для начала поставить ребенка на ноги, затем купить квартиру побольше, ну а дальше просто жить, работать, воспитывать Тимоху.
Любящая мать внутри меня собирала фотографии и видеозаписи, чтобы когда-нибудь показать их Северову.
Эту женщину я годами третировала, ненавидела и завидовала ее наивности. А еще тому, что, кажется, ее все устраивало. Подумаешь, изменил. Подумаешь, ноги вытер. Делов-то, да?
— Не за что, Стас, рада, что понравилось. Останетесь на чай? — мама общается с Севером очень доброжелательно и гостеприимно.
— Ему уже пора! — мои нервы сдают.
— Я никуда не тороплюсь. С удовольствием выпью чаю, — отвечает с лучезарной голливудской улыбкой Север.
Чай я пью молча, с недовольным лицом, испепеляя взглядом непрошеного гостя.
После обеда я отправляюсь мыть посуду, Стас идет к Тимохе, а мама тактично уходит к соседке «за сахаром».
Занимаясь посудой, я украдкой наблюдаю за Тимом и Стасом. Теперь, при свете дня и в адекватном состоянии, я вижу, как они похожи. Не только внешне, скорее повадками и мелочами в поведении.
Справившись с тарелками, подхожу к ним и сажусь на диван.
Молча наблюдаю за тем, как они строят дорогу. Эту идиллию не хочется разрушать. Как бы я ни относилась к мужчине, я не хочу отнимать его время единения с сыном. Север подолгу задерживается взглядом на нем, а Тим послушно делает все, что говорит Стас. Восторг, не иначе. Прямо-таки образцовая семья с обложки журнала. Почему-то это сильно меня задевает — ведь мы далеки от идеала, да и нет никаких «нас».
Все это лишь картинка на стене, скрывающая за собой огромное ржавое пятно невысказанный претензий и боли.
На улице темнеет, и я говорю Стасу:
— Мне кажется, тебе пора.
Север вскидывает бровь и отвечает:
— Я по-прежнему никуда не тороплюсь, это раз. А во-вторых, твоя мама великодушно предложила мне остаться у вас на ночь. И да, я принял ее предложение.
От шока у меня невольно приоткрывается рот. Когда они успели спеться-то?
— Ты не посмеешь, — шиплю на него.
— Почему это? — удивляется он, и я понимаю: посмеет.
