Автор
Я и моя маленькая Аленка стояли у окна, глядя на город за закрытыми шторами. Беременность внезапно окутала меня тонкой атмосферой невесомости и непостижимого величия. Что ждет нас, когда наш малыш появится в этом мире — мы с Стасом будем готовы к этому изменению как к большей части жизни, но даже они не могут предсказать все....
Я пойду к Тиму в комнату, посплю там, ладно? Так мне будет спокойнее.
Он хмурится, но все же кивает:
— Беги. Я буду в кабинете, — поднимает меня за талию и притягивает к себе: — Ничего не бойся, слышишь?
— Да, — хрипло отвечаю я и получаю в ответ поцелуй.
Быстрый, грязный, пошлый. Под стать всей этой ситуации.
Убегаю к Тиму, предварительно переодевшись в домашнюю одежду, целую его в щечку и ложусь спать на небольшом диване, который стоит в его комнате.
Сын сладко спит в своей кровати-машине, обложенный мягкими игрушками, но самого главного — медведя — обнимает очень крепко.
Рядом с сыном мои нервы успокаиваются, и я засыпаю. Сплю отвратительно. Меня колышет на качелях эмоций даже во сне. Постоянно предстают картины тех людей, в машине. А еще окровавленных водителей Стаса.
Утро наступает неожиданно.
— Мамочка! — Тим подбегает ко мне и ложится рядом.
Накрываю нас обоих пледом и смотрю на время: семь утра. Что поделать, сынок — ранняя пташка.
— Доброе утро, — целую его в темную макушку и вдыхаю родной запах.
— Море, — тянет Тим. — Мам, мы поедем на море?
— Конечно, — отвечаю я, не в силах сдержать улыбку, — обязательно поедем.
— А Стас поедет с нами?
— Куда ж мы теперь без Стаса, — хмыкаю я.
— И это самый правильный ответ, Алена, — Север стоит в дверях, привалившись к дверному косяку, и смотрит на нас.
На нем все та же одежда, что и вчера. Под глазами залегли темные мешки. Ясно, значит, кое-кто сегодня ночью даже не прилег.
— Папа, а когда мы поедем на море?
Каждый раз, когда Тим говорит вот это самое «папа», на лице Стаса появляется такое выражение, что у меня начинает болеть сердце за него.
— Скоро, сынок, — он подходит ближе и садится на корточки перед Тимом. — Но пока что поедем в другое место. Устроим себе отпуск?
Стас спрашивает нарочито бодро, и Тимофей радостно хлопает в ладоши.
— Раз так, тогда скорее умываться и собираться.
Сын убегает, а я поднимаюсь с дивана и становлюсь напротив Севера.
"Это жест невероятной теплоты и доверия. А еще какой-то уязвимости. Ведь такого Севера вижу только я одна. Только со мной он может расслабиться и просто опустить голову на плечо. Жгут в груди стягивает сердце, на глаза набегают слезы, но я быстро моргаю, пытаясь смахнуть их. Только этого мне не хватало.
