Автор
В тёмном зале, усыпанном позолотой и отделанных деревянными панелями стенами, я чувствую себя заинтригованной. Комната напоминает средневековую библиотеку, где воздух плотнее обычного, словно там живёт дух прошлого. Я не сразу сообразила, что это шутка — мой дед Георгий Александрович сидит в кресле, а я сама тайно встречаюсь с человеком, чьё имя мне пока неизвестно....
Он ведь сможет её отпустить. Он должен её отпустить. Не могло ничего хорошего выйти из брака, заключённого таким вот варварским способом. И не может быть в этом браке доверия. Не говоря уже о любви…
Любви.
Мать его, в каких облаках он витал?
Его ненадолго отвлёк звонок от Марьянова, и очень кстати. Глеб оперативно скорректировал план, распорядившись привлечь специалистов по киберугрозам.
Ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сосредоточиться. Перед глазами по-прежнему стояло бледное лицо жены и полные слёз голубые глаза.
Едва закончив звонок, он выругался и швырнул телефон на бумаги, усеивавшие стол.
Нет, этот вопрос стоило обсудить прямо сейчас.
Иначе его натурально вывернет наизнанку.
Если она желает свободы, он её ей вернёт.
С радостью.
Глеб покинул свой кабинет и потратил добрых полчаса на её поиски. На звонки она не отвечала. Гудки шли, но трубку никто не поднимал.
Какого чёрта?
Дежуривший в парадном холле охранник перехватил его взгляд и, очевидно догадался, что он вышел не на прогулку.
— Глеб Викторович, вы случайно не Полину Александровну ищете?
Её имя глухой болью отозвалось под рёбрами.
Он кивнул:
— Ты её видел?
— Да вот, минут двадцать назад выбежала на крыльцо. В плащике и с сумочкой. Её за воротами машина какая-то дожидалась.
— Машина?..
— Ага.
— Что за машина?
Охранник нахмурился:
— А… я не знаю. Может, такси…
Глава 60
— Полина, я бесконечно рад, что ты приехала. Сам просить тебя никак не решался. Вот только не думал, что повод окажется таким безрадостным…
Я ничего на этот ответить Алексею Георгиевичу пока не могла.
Вывалившись из присланного за мною дедом авто, я, едва себя помня, попросту рухнула в объятия родственника.
Между судорожными рыданиями я сподобилась малыми порциями, рвано и комкано объяснить, что у меня стряслось. И какое-то время дед просто баюкал меня в объятиях, ни о чём не расспрашивая.
Но слёзы постепенно стихали, и теперь Алексей Георгиевич попытался привести меня в чувство.
— Девочка моя, ты так все глаза себе выплачешь. Может, успокоительного? Или хотя бы воды?
Я помотала головой, дрожащей рукой поправила растрепавшиеся волосы.
— Нет-нет, так дело не пойдёт, — он нажал кнопку переговорного на столике рядом с диванчиком. — Принесите воды. И успокоительного. И бумажных салфеток. И перекусить чего-нибудь.
