Автор
Лиля Сергеевна сжимает в руке сумочку и чувствует холодящий проливной дождь, когда услышала бритоголового соседа Саши, который неуместно мешает ей. В её взгляде читается обеспокоенность и сочувствие, что заставляет сердце Лиля Сергеевна сжаться в волнении. Атмосфера напряженности накаляется до предела....
Он удержал мои руки и теперь жадно рассматривал меня, будто видел впервые. Будто мир вокруг просто перестал существовать.
Потому что был голоден. По-настоящему голоден.
Не притворялся.
Ведь если бы… если бы с Игнатьевой у них что-то всё-таки было, разве смотрел бы он на меня вот так…
Или я только хотела себе внушить подобное? Чтобы потом оправдать своё грехопадение, свою досадную слабость.
Вряд ли. Потому что его сильные пальцы, накрывшие мою грудь, ласкали нежно и осторожно, но подрагивали от возбуждения.
И, кажется, это последнее, что я сумела понять.
Потому что он наконец накрыл мои губы своими, его язык проник в мой рот, и я затерялась в собственных ощущениях.
Его жадные руки скользили по моей обнажённой, пылающей коже, мои пальцы запутались в его волосах.
Наше рваное дыхание заполнило комнату, на смену ему спешили протяжные стоны. Я силилась что-то сказать, но способность мыслить безнадёжно тонула в необходимости чувствовать.
Я хотела его. Невзирая на всё, что творилось, хотела безумно.
Споры, ссоры, выяснение отношений и возможный разрыв… даже это сейчас не могло нас остановить.
Но сегодняшний наш разговор дарил мне надежду. Если бы Герман не отважился мне открыться, я бы не осмелилась надеяться, но сейчас…
Сейчас всё могло измениться.
Как менялась реальность, каждый раз, когда мы были вместе. И сейчас — ближе чем когда-либо.
Он рядом, он со мной, он… во мне. И я тону, тону, тону в захлестнувших меня волнах слепящего наслаждения.
Дальше — лишь дрожь наших сплетшихся тел, лихорадочный шёпот, горячее дыхание на укрытом испариной теле и яркое освобождение…
Утро застало меня в полудрёме. Тело приятно отяжелело от ночных сумасшествий. Я задержалась на границе сна и реальности, не спеша выныривать из этого блаженного состояния.
Внешний мир в последнее время был ко мне слишком жесток. Я хотела ещё хоть ненадолго вообразить, что всё хорошо. Что я могу бесконечно наслаждаться покоем.
Но сквозь эту благостную дрёму я всё-таки услышала, как зазвонил телефон Германа.
Постель…
В памяти всплывали обрывки воспоминаний.
Бесстыдные, жаркие, сладкие…
Муж внёс меня на руках в нашу общую спальню, где мы не спали с тех пор, как…
Ох нет, не сейчас. Я вспомню об этом, когда проснусь окончательно. Когда настанет время вернуться к реальности.
Не сейчас.
