Автор
Лиля Сергеевна сжимает в руке сумочку и чувствует холодящий проливной дождь, когда услышала бритоголового соседа Саши, который неуместно мешает ей. В её взгляде читается обеспокоенность и сочувствие, что заставляет сердце Лиля Сергеевна сжаться в волнении. Атмосфера напряженности накаляется до предела....
Да, конечно, это страсть, это плотское, но неужели же только оно?
Неужели причиной вчерашнего помешательства оказалось сугубо влечение? Может, в это и можно было поверить, будь мы незнакомцами. Но мы, чёрт возьми, женаты три года! Пока что женаты.
— Надежда Георгиевна, я совершенно не понимаю, что вы всем этим хотите сказать. Кроме того, что вам вдруг ни с того ни с сего захотелось позвонить мне, чтобы унизить.
— Я не ставила себе целью унизить тебя. Всего лишь сказать правду.
Какое чудовищное лицемерие.
— А почему вы решили, что мне нужна ваша правда?
— Потому что сейчас самый удобный момент его отпустить.
— Отпустить? — в горле у меня запершило. — Простите, не понимаю…
— Очевидно, что не понимаешь, раз вся эта канитель тянется так непростительно долго. Но разве и так непонятно, что вы только мучаете друг друга?
— Да вам-то откуда всё это знать? — моё терпение начинало сдавать, хоть я и поклялась себе, что не поддамся ни на какие провокации со стороны.
Но одно дело пообещать, и другое — сдержать обещание, когда на тебя вот так бессовестно давят.
— Оттуда, что я лучше знаю своего сына, чем ты — своего мужа, — спокойно отозвалась свекровь. — Оттуда, что сегодня он приезжал. Он был очень обеспокоен. Очень взволнован. Очень переживал.
Он ездил домой?.. В такую-то рань и безо всякого предупреждения его туда могло потянуть только очень важное дело…
Я ничего не могла поделать с собой — тут же принялась лихорадочно припоминать, выдавал ли сегодня утром его голос хоть какое-нибудь волнение.
Сейчас утренние воспоминания помнились чем-то туманным и отдалённым настолько, что я начинала всерьёз сомневаться в их стопроцентной правдивости.
Нет, я помнила — голос звучал собранно, серьёзно, по-деловому. Создалось впечатление, что Герман уехал, получив какую-то важную информацию…
— Переживал? О чём он мог переживать?
— О Марине. Ты ведь знаешь Марину, верно? Они с детства дружили. Встречались какое-то время. Вчера Марина не вышла на работу. Герман ищет её.
Он ведь говорил, что хочет её найти. Что он уволил её. Что она всё подстроила…
— Лиля, сын сказал мне, что сегодня он всё для себя понял. Что долго не мог решится, но теперь у него на руках необходимая информация, и всё для него встало на свои места. Надеюсь, ты понимаешь о чём это говорит.
Моя голова закружилась. Что за бред…
— Нет… нет, я не понимаю…
— Тогда я повторю. Отпусти его.
