Автор
Лиля Сергеевна сжимает в руке сумочку и чувствует холодящий проливной дождь, когда услышала бритоголового соседа Саши, который неуместно мешает ей. В её взгляде читается обеспокоенность и сочувствие, что заставляет сердце Лиля Сергеевна сжаться в волнении. Атмосфера напряженности накаляется до предела....
— И дала препарат… подсыпать в шампанское. Что-то типа снотворного.
На этих словах, правая рука Германа, покоившаяся на столешнице, сжалась в кулак. Алексеев это конечно заметил и тут же замахал руками."
"— Нет-нет, вы н-не подумайте. То есть… я не… я бы ничего не подсыпал вот так, наобум! Я на себе его опробовал. Два раза! Срубало где-то на час, и после даже голова не болела. Никаких побочек, ничего!
Не подумайте…
Он не подумал. Он уже всё решил. Потому что такое… это срок, Алексеев. Это срок и тебе, и Игнатьевой.
Ну а дальше всё ещё проще.
Лилю от пары глотков ожидаемо повело. Она залила платье шампанским. Алексеев помог ей дойти до подсобки, и пару часов она отсыпалась там на диване. Проснулась, сменила платье.
Алексеев специально для камер сделал вид, будто в подсобку отправился не только затем, чтобы коллеге помочь — ремень поправлял специально на камеру.
— А в подсобке чем всё это время занимались?
— Да ничем, — буркнул Алексеев и указал подбородком на телефон.
Ну надо же какая симпатичная схема…
За вожделенную запись с камеры Игнатьева обещала какие-то связи и возможность всерьёз приударить за Лилей. Себе в награду, конечно, забирала Германа. Очевидно, собиралась приступить к активным действиям, как только начнётся бракоразводный процесс. Собиралась выступить в роли утешительницы.
Сказать, что это откровение его выбесило — ничего не сказать.
Но бесновался он сейчас где-то очень-очень глубоко внутри.
Почему?
Всё до предела легко и просто.
Это значило, что всё ложь и подстава.
Что Лиля… господи…
Что теперь ему перед ней в ногах валяться разве что.
Надеяться, что простит.
Герман встал из-за стола, сгрёб со столешницы телефон и даже взглядом своего собеседника не удостоил, когда покидал импровизированную комнату допроса. Теперь им займутся другие люди.
Алексеев ему больше не интересен.
Ему важно прямо сейчас поговорить с женой.
Это и только это теперь имело значение.
Глава 59
Сегодня я сделала то, чего прежде себе попросту не позволяла.
Плюнула на работу.
Позвонила начальству и сказалась больной.
Справедливости ради, после разговора со свекровью я действительно чувствовала себя полуживой. Будто из меня все оставшиеся соки выжали. Причём с особой безжалостностью.
Сейчас даже вспоминать не хотелось, как начинался сегодняшний день.
