Автор
Андрей Сотников готовится к свадьбе, но каждое слово о радости новой жизни рушит сердце его бывшей любовницы. За сто лет он не смог забыть ее, даже после столько времени, как будто смерть не могла уничтожить то, что она сделала.
Мой нос возле его шеи. Его руки на талии — крепкие, надёжные, уверенные. Двигаться с ним приятно. Ловить ритм — прекрасно. Я даже не подозревала, что могу так. Оказывается, способна. Улавливаю. Получаю от этого удовольствие.
Может, потому что Андрей, а не кто-то другой. Нет, не может. Точно. Потому что пару раз на какие-то танцульки в заведение похуже я всё же ходила. И ничего подобного не испытывала.
Наверное, я уже тогда знала: это навсегда. Тот, кто в моём сердце. И никто и никогда не сможет занять место, которое принадлежит только ему.
В общежитие я возвращалась поздно ночью. Плевать, что Фёдоровна — наша вахтёрша — будет сердиться и бухтеть. Я готова была понести любое наказание, выслушать любые тирады, лишь бы оставить в шкатулке своей души ещё и этот вечер и ночь.
— Я позвоню, — сказал мне Андрей, когда мы наконец-то добрались до крыльца моего жилища, и по-хозяйски забрал из моих рук телефон, которым я подсвечивала нам дорогу. Легко вбил несколько цифр и сделал звонок. — Поймал! — потряс он своим гаджетом и улыбнулся.
— До свидания, Андрей, — забрала я из его рук моё не самое лучшее средство связи и постучала в закрытую дверь.
К счастью, Фёдоровна на страже. Она мучилась бессоницами и работу свою выполняла хорошо."
"Я слушала её ворчание и не слышала. Была вся ещё там, где до сих пор стоял Андрей. Я видела его в окно, и сердце мучительно билось — сладко и заполошно.
— Эх, молодёжь, — поджала губы Фёдоровна и покачала неодобрительно головой. — Беги уже, коза, — смягчились её глаза.
Я поцеловала её в морщинистую щёку и помчалась к себе. Юркнула в маленькую комнатушку, в которой жила одна. Маленькая роскошь, которая выпала мне с барского плеча комендантши за возню с её сыном-оболтусом.
Мельком глянула на себя в зеркало. Щёки пылают, глаза тоже… губы алые. Будто и не я вовсе.
Нет. Мы не целовались. И даже на прощание Сотников не чмокнул меня в щёчку. И в танцах вёл себя прилично — образец джентльменства. Но Андрей другим и не мог быть.
Никаких знаков. Никаких вольностей со стороны Андрея. Но я всё равно была убеждена: что-то изменилось, стало другим, не таким, как раньше.
Казалось: не усну.
