Автор
В тени старого дерева сияет фонарь, когда мир разрывается на две части. Флориан лениво перебирает безделушки на столе, и я оцепенев слушаю, пытаясь вникнуть в его слова. Тёмное дерево и непомерный стол создают атмосферу невеселого мрака, где любовь и предательство тонут вместе....
Вторая комната была скромнее размерами и служила спальней. Но зато её украшали огромное окно, выходящее на задний двор и цветущее поле, и большая, с виду очень удобная кровать.
— Пора приниматься за уборку! Ну-ка, леди Аурелия, вперёд! — скомандовала я громко и, чтобы подбодрить себя, стала напевать весёлую песенку.
Я переоделась в платье попроще, подвязала волосы платком и для начала собрала все разбросанные вещи и те, которые не пригодятся, сложила перед домом. «Позже кого-нибудь придётся нанять, чтобы вывезти весь хлам.
Работы предстояло непочатый край. «Сейчас же следует протопить комнаты, иначе к утру превращусь в ледышку, ночи ещё холодные. И надо немедленно подготовить горячую воду, — составляла я в голове план действий, — а потом мытьё, стирка и распаковка багажа».
На уборку ушло много часов. К вечеру спина не разгибалась и руки ломило от усталости. Я не успела сделать всё, что собиралась, сноровки не хватало, но комнаты приняли более-менее жилой вид, и из них не хотелось сбежать.
Развесив постиранные скатерти и занавески на заднем дворе и натаскав из кухни горячей воды, я забралась в крошечную ванну и блаженно расслабилась. «Как же давно я так усердно не трудилась! Уже отвыкла работать руками». С благодарностью я вспомнила приютских наставниц, которые учили нас вести домашнее хозяйство. «Вот и пригодились их уроки», — невесело подумала я.
Милли подарила мне моё любимое лавандовое мыло, очень дорогое, раньше я и не задумывалась о его цене — за четыре года успела привыкнуть к роскоши. А вот теперь вряд ли смогу покупать такое мыло. Но сегодня в награду за труд я позволила себе расслабиться и насладиться ванной по полной.
Усталая, но довольная, уже поздно вечером я улеглась в кровать и быстро провалилась в сон.
***
Громадные деревья обступили крошечную поляну, где на серебристо-изумрудной траве лежала обнажённая девушка.
