Автор
В дыхании Ромины замерла жизнь: она бежит к своей неназванной семье на коляске, словно вырвавшись из бездны. Слезы застилают глаза, но она не может остановиться — каждое шагу угрожает обнаружение. Эта необычная история о любви и измене, где жизнь девушки оказывается на грандиозной мелодраматической сцене....
Хочет примирения с сыном и готова ради этого на все. Это сложно, ведь я не хочу больше никогда видеть эту женщину. Пусть Алекс общается с ней, но без меня.
Незаметно наши ежедневные прогулки с Оболенским стали очень важным ритуалом для меня. Это самое любимое – ходить по зеленым тропинкам парка, или по набережной. Дышать свежим воздухом, говорить на отвлеченные темы. Порой я с замиранием сердца отмечаю, что хочу, чтобы это не заканчивалось. Впервые становится так легко на душе, с того дня, когда я оказалась в этом городе.
***
– Ты готова?
Мои глаза закрыты, я стою на пороге…
Только это не квартира, а дом. На той же улице, что и дом Ольги и Виктора!
Оболенский снова обманул меня! Но этот обман дарит ошеломляющую радость.
– Квартира тоже есть, – сообщает с усмешкой. – Мне все это время надо было где-то обитать. Только смотреть там нечего.
– То есть, хочешь сохранить холостяцкое гнездышко для будущих утех? – спрашиваю язвительно, уперев руки в бока. Наверное, со стороны выгляжу комично, ведь малышка заметно подросла, живот у меня уже совсем не маленький.
– Продам завтра же, – поднимает руки вверх Оболенский, словно я наставила на него дуло пистолета.
– Очень смешно!
– Я абсолютно серьезно!
– Давай лучше дом оценишь? Я старался.
Дом прекрасен. Очень много окон, света, приятные глазу оттенки бежевого и терракотового. Большая терраса. Комната для Артура, сделанная полностью для мальчика. Кровать в форме гоночной машины. Много игрушек.
Вторая детская в розово-нюдовых тонах. Для маленькой девочки.
Я невозможно счастлива.
Дальше мы заходим в спальню.
Огромная кровать под нежно-персиковым покрывалом, светлые стены, занавески. Все до мелочей изысканно. Немного смущаюсь.
– Дизайнер женщина? – хмурюсь, но скорее для вида.
– Не знаю к чему вопрос, но вообще-то мужчина. Правда, я не спрашивал его ориентацию, котенок. Но мне приятно, что ревнуешь.
Мы стоим посреди просторной кухни, Оболенский улыбается уголками губ, как умеет только он.
– Для меня существует только одна женщина. Это ты, Ромина.
Привлекает меня к себе. Подобное происходит уже не впервые, за это время были объятия и даже поцелуи. Но сегодня почему-то особенно остро чувствую, что муж уже на грани. Он держался все эти недели, и вот я в его объятиях, в нашем доме.
Алекс целует меня глубоко и жадно, торопливо. Зарывается пальцами в мои распущенные по плечам волосы.
