Клеймо на коже и шрам на душе — это не просто эстетические особенности, они символизируют внутренний конфликт героини. После утренней пробежки бодрость отсутствовала, зато осталась решительность перед экзаменами. В запотевшем зеркале она думает: как лучше преуспеть в этих испытаниях и что заставляет её искать гармонии между жизнью на каникулах и будничными обязанностями....
Фамилия Астаховых в сочетании с моим именем заставила поёжиться, напомнив, при каких обстоятельствах я перестала быть Демидовой. Но знакомство с коллективом отвлекло от неприятной вехи в моей биографии. Тем более меня сразу вовлекли в круговорот дел.
Мои шесть рабочих часов были поровну распределены между консультативным приёмом и ведением больных в стационаре. Со мной делились знаниями, меня действительно учили. Ещё три часа я тратила на теоретическую подготовку, штудируя рекомендованную Алевтиной Олеговной литературу и составляя дневник практики.
Клиника обслуживала не только оборотней, но и людей. Причём вторых было на порядок больше. Это объяснимо, учитывая отменную регенерацию нашего вида. Палаты, смотровые, родильные залы для людей и оборотней в стационаре были на разных звуко- и шумоизолированных этажах.
На время практики я жила в квартире Руслана. Но днём ни с кем из стаи не пересекалась, хотя вечерами видела, что в холодильнике появляются гостинцы от девчонок. Они оставляли короткие подбадривающие послания от себя и ребят, когда приезжали в дни стирки.
Практика меня увлекала в течение дня, но вот ночи становились каким-то адом. Я раньше ни по ком так не тосковала, как по Руслану. Знаю, что это чувство оказалось взаимным. Мы с ним переписывались в мессенджере, но звонить я не рисковала. Чувствовала, что не сдержусь — расплачусь, как маленькая потерявшаяся девочка, тем самым подвергнув Альфу и всю стаю ненужному стрессу. Дни до выходных я зачёркивала в календаре чёрным маркером, густо заштриховывая прожитый день.
Я знала, что Руслан сильно занят, и ему запрещено лишний раз появляться на чужой территории, поэтому старалась в сообщениях не нагнетать.
Сцепив зубы, сквозь набегающие слёзы вглядывалась в экран и писала, как у меня всё замечательно, как нравится коллектив и учёба. Дотерпела до четверга, когда на прощание написала: «Я сильно скучаю». Даже грустный смайлик не поставила, чтобы не делать акцент.
Астахов сообщение просмотрел, но ничего не ответил. Это неприятно кольнуло.
