У Льва действительно был непростой характер, годы скитаний наложили на него свой отпечаток. А он искал в женщинах ту любовь, что давала ему мать, забывая, что никакая другая женщина не может подарить ему такой безусловной любви, которую может подарить только мать. Так и не получилось у него с семейной жизнью.
И вот, стоя на пороге вечности, он задумался о наследниках.
Мать, когда еще была жива, не раз ему рассказывала о своей семье, о сестрах, что остались в Кракове. Даже начертила в тетрадке корявым почерком его генеалогическое древо, расписав все связи до седьмого колена. Эту тетрадку он хранил, пронес ее через все жизненные невзгоды. И сейчас он листал пожелтевшие страницы, исписанные неровным почерком матери, задумчиво рассматривал столбцы с фамилиями и именами родственников. Только вот теперь на полях были пометки: умер, сожжен в печи Освенцима, пропал без вести, погиб в боях.
Осталось только одна ветвь, которая хоть как-то могла привести к наследникам. Это была сестра Марыси, Катарина Заславская.
Перед самой войной ее сосватали за еврея, что жил в Брест-Литовске. И она уехала к родственникам, готовиться к свадьбе. Это было еще в начале тридцать девятого года. Со слов матери в сентябре эти территории ушли Красной империи, как тогда называли СССР. Успела ли она доехать до города? Что с ней случилось дальше? Попала ли в лапы фашистов?
Это была тайна покрытая мраком.
В бумагах концлагерей она не нашёл ее имени.
И только недавно он нашёл документы, вернее для него нашли документы, в архивах НКВД. Девушка нашлась, она прожила всю войну вплоть до пятьдесят третьего года в совхозе НКВД далеко за Уралом. Как туда попала Катарина, никто сказать не мог. Но главное, что она была жива. Теперь нужно было найти ниточки ее дальнейшей судьбы.
Поэтому старый поляк заставлял свой организм жить, у него была цель. Он летел в Россию.
Волков провел Диану через служебный вход. Они действительно никого не встретили по пути до его номера. Диана даже не сопротивлялась, когда он завел ее к себе. Из несессера достал жидкий крем, обработал тампоном ее умытое лицо.
Затем растворил какой-то порошок в воде, смочил тампон и вновь обработал кожу.
— Сколько вам лет, Диана? Простите, что задаю такой бестактный вопрос, — Волков внимательно посмотрел ей в глаза.
— Тридцать два, — ответило тихо Диана.
— По вам не скажешь. Я бы вам без косметики дал года двадцать два, ну с натяжкой двадцать четыре, — улыбнулся Волков. — Вы очень красивая женщина.
